Жительница Рыбницкого района полгода держала сына на цепи...

Корреспондент «Комсомолки» отправился в село Белочи, чтобы на месте разобраться: неужели никто не догадывался, что творится за фасадом внешне благополучного дома.

«А как заметишь, что над ребенком издеваются?»

- Я до сих пор в шоке! - мы стоим в здании сельской администрации с Людмилой Тихолаз, женой сельского головы Виктора Порфирьевича и по совместительству — библиотекаря. В комнате — часть фондов местного книгохранилища — книжек пятьдесят. Между Донцовой и Тополем попадаются - удивительное дело! - Анна Зегерс и Андрей Платонов.

- Мужики предлагали Ольгу в центре села на цепь посадить, как она с сыном поступила! Да не наша она! Из соседнего села, из Строешт! А она отвечает, мол, подумаешь! Мой ребенок, что хочу, то и делаю...

Вкратце суть этой страшной истории, которая позже трансформировалась в материалы уголовного дела, такова. В 2008 году 33-летний житель Белочи Петр Галяс привез из соседнего села Строешты 32-летнюю гражданскую жену Ольгу Лодка, в девичестве Колесник, вместе с сыном Максимом. Сняли дом, стали поживать, мальчик ходил в сельскую школу. Прошлым летом соседка услышала крики 8-летнего Максима, который звал на помощь, взломала дверь и увидела, что мальчик прикован цепью за шею в комнате. Ольга объяснила это воспитательными мерами. Сначала приковала мальчика цепью за ногу, а после того, как он сумел освободиться, за шею. На днях состоялся суд, который за жестокое обращение с собственным сыном приговорил Ольгу к одному году исправительной колонии общего режима.

Мы же решили приехать в Белочи, чтобы выяснить, как в крохотном селе с населением в 400 жителей, где каждый каждому кум, сват и брат, где звон разбитой тарелки слышен на всю округу, как стало возможным то, что случилось, и самое главное, что никто из окружающих о том, что мать держит сына дома на цепи, как собаку, даже не догадывался.
Белочи действительно край географии. Здесь не ловит мобильник, а край неба сливается с терракотовыми виноградниками, растущими на крутом склоне. Жизнь проста, как ассортимент в здешнем магазине, в котором олифа мирно соседствует с одиноким рулоном туалетной бумаги и сигаретами «Темп».

- Максим подворовывать стал, так мне Ольга говорила, - Людмила Васильевна словно оправдывает нерадивую мамашу. - Петя почти всегда на насосной станции пропадал, он там работает. Так Ольга все время у него проводила, на сына ее просто не оставалось.

- Как же вы не заметили, что с мальчиком жестоко обращаются? - удивились мы.

- А как заметишь? В школу ходил, не пропускал, днем гулял, как и положено. На цепь его, видимо, по ночам сажали.

«Надо было по-тихому все решить и сор из избы не выносить!»

Местная девятилетка удивляет гулким коридором с высоченным потолком и ленинским барельефом со словами основоположника: «Учиться, учиться и еще раз учиться». Школа расположена в одноэтажном стареньком, но еще крепком здании. А больше и не надо — здесь учится всего 50 детишек. Директор Анна Мельник встречает меня, как Матросов амбразуру. Повезло, что в школе очередная проверка, поэтому я минут на десять предоставлен сам себе. Потому сразу иду в учительскую. Здесь среди женского коллектива разворачивается жаркая дискуссия.

На мой вопрос: «Разве не было заметно, что с мальчиком что-то происходит?», учительницы реагируют, как Макаренко на беспризорника.
- Это милейший ребенок! Аккуратный, прилежный, трудолюбивый, очень общительный! Всегда сам шел на помощь, не ждал, пока его попросят! - говорит о своем подопечном классный руководитель Алена Салем. - А как заметишь? Он никогда не жаловался на маму, учился, правда, средне — на «четыре» и «три» (в Приднестровье пятибалльная система, – прим. автора). Поведение - «удовлетворительное». Мы родительские лектории устраивали на тему, какие меры наказания надо применять к детям, проводили рейды по домам наших учеников, ничего такого в доме Максима не заметили. У него и тумбочка собственная в доме есть...

- Говорят, что дома его объедками кормили, он в школу голодным приходил.

- Неправда это! Ему мама или деньги на завтраки и обеды давала, или он с собой из дому приносил еду! И на цепь его сажали не регулярно в течение полугода, а всего два раза — зимой и летом, когда его обнаружили...

- Это наша боль! - вступает на защиту молодой коллеги пожилая учительница. - Все это произошло летом, у мальчика оказалось много свободного времени. Вернее, он оказался предоставлен этому свободному времени, и вот что случилось. Ничего, сын вырастет, простит мать. А вот сор из избы выносить не надо было. Между собой бы все решили по-тихому, наказали бы мать в административном порядке, а то подняли шум, журналисты понаехали. У нас это единичный случай, который нельзя возводить в принцип. Вы разве ничего не слышали о скрытом насилии в семье?

Я-то слышал, но ответить не успел. Наконец-то освободилась от своих проверок Анна Мельник. Мы заходим в директорский кабинет.

- Я вам ничего рассказывать не хочу, бумагу по этому поводу подписала, - начальственным тоном говорит Анна Николаевна, но после долгих расспросов продолжает. - Крики Максима услышала соседка, она тут в школе работает. Она позвонила главе администрации и мне. Когда мы пришли, увидели цепь... Я в шоке была! - глаза Анны Николаевны краснеют. - Не дай Боже, такое увидеть! Я же его освобождала от этой цепи! То, что Ольге всего год дали, это не суровый приговор. А с другой стороны, она же мать. Жаль ее, а что поделаешь?

Нас вежливо, но твердо выпроводили из школы, и мы поехали в село Строешты, где ныне проживает Петр Галяс.

Жену из «зоны» дождется, потому что любит

Мы подвезли одного местного, который показывал нам дорогу.
- К Пете у нас претензий нет! - глухо говорит наш попутчик. - А вот Ольга... Она же с шестнадцати лет на Украине жила, что с ней там произошло, почему она такой стала, непонятно. Все ее осуждают...

Петр Галяс снимает дом в родном селе своей жены Ольги. Встретил меня он, как ни странно, вполне радушно.
- Мы с Олей уже лет шесть живем, - словоохотливо начал он. - С первым мужем она на Украине жила, он бил ее, поэтому она ушла. У первого мужа старший, 14-летний сын остался, Оля Максима взяла. Стали вместе жить, все нормально было...

- А вы разве не видели, что она сына на цепи держит?

- Нет, ни разу! Честно! Я на работе пропадал, а Оля сразу предупредила, чтобы я не вмешивался в воспитание сына. Я хотел ему пару раз ремня дать, она не позволила. А Максим воровал, его ребята постарше заставляли. То гвоздей новых украдет, то капусты, один раз коноплю в кармане его одежды нашли.

- Вы хоть как-то оправдываете воспитательные методы Ольги?

- Оля говорила, что Максим ворует, ночами убегает из дома. Я-то вмешиваться в воспитание, как Ольга просила, не стал. Вот и результат. Мы хорошо зарабатываем, Максим всегда сыт-одет, ухожен был.

- Максим стал звать на помощь после того, как несколько дней провел на цепи в одиночестве...

- И это неправда! Все это наговоры соседки, с которой Ольга на ножах! Они уже давно в ссоре. Оля минут на двадцать всего и вышла, а соседка вошла в дом и нашла Максима на цепи. Это ведь всего один раз было, когда она его на цепь посадила.
После того, как эхо скандала переросло размеры деревни, а Ольгу посадили, родной отец забрал Максима к себе, на Украину. Хочется верить, что мальчику там лучше, чем было здесь, с родной матерью.

Петр разминает сигарету, закуривает и тяжело произносит:
- Люблю я Ольгу! - он наотмашь рубит рукой воздух. - Ну зачем было ее сажать? Да дали бы лучше пять лет условно, общественно-полезные работы какие-нибудь! Ну зачем сажать? А я ее все равно дождусь! Дом выкуплю, все хорошо у нас будет...

- А своего ребенка с Ольгой не хотите?

Сейчас уже не знаю, - Петр беспомощно пожимает плечами. - Куда нам уже ребенка заводить?

Внешне вполне благополучная семья Фото: из архива Петра Галяс

А В ЭТО ВРЕМЯ

Как нам сообщили в Рыбницком горрайсуде, адвокат опротестовал вынесенный приговор в отношении Ольги Лодка.

leonidas@kp.md 

Кишинев - Рыбницкий район - Кишинев.