2016-11-25T00:22:03+03:00
Комсомольская правда
31

Радость в молдавском селе Букурия: Без денег, без крыши над головой, но с пятью маленькими детьми

У Светланы пять детей: Максиму 8 лет, Денису — 6, Мирославе — 5, Лавинии — 2, Росине — 2 месяца.У Светланы пять детей: Максиму 8 лет, Денису — 6, Мирославе — 5, Лавинии — 2, Росине — 2 месяца.Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

В южном селе со сладким названием денег нет не то что на сладости, но даже на хлеб, зато есть много малышей и любовь к жизни

Жителям села Букурия Кагульского района безвизовый режим с ЕС нужен как зайцу стоп-сигнал. Денег абсолютному большинству букурийцев хватает максимум на поездку в город Кагул. Да и туда они едут не в санаторий, а за покупками. Потому что там — дешевле. Даже овощи и фрукты, животноводческую продукцию выгоднее купить в городе. Да и выбор там больше. Настолько бедное и несчастное это южное село.

Село с радостным и сладким названием Букурия. Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

Село с радостным и сладким названием Букурия.Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

А когда-то село Букурия, которое находится в 15 километрах от Кагула, было показательным. Точнее, его собирались сделать образцово-показательным. В селе работал винный комбинат, на котором трудились почти все сельчане. Даже дома двухэтажные понастроили, в ряд, красиво, чтобы произвести впечатление.

Эти дома построили в 80-х, когда из села хотели сделать образцовое. Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

Эти дома построили в 80-х, когда из села хотели сделать образцовое.Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

- Я тогда работала на винограднике. Было благополучие. Тогда и начали строить эти большие дома и отдавали их начальникам, а также хорошим работникам и многодетным семьям. У нас уже было 6 детей, - рассказывает семейная пара, которая попросила не фотографировать их и не называть имен. - Это было в конце 80-х. Представляете, тогда в наших домах были централизованное отоп­ление и горячая вода! В майках зимой ходили.

Это — единственные веселые дома в селе. Возможно, их владельцы работали на итальянском острове Бурано, где домики такие же цветные. Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

Это — единственные веселые дома в селе. Возможно, их владельцы работали на итальянском острове Бурано, где домики такие же цветные.Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

А теперь, когда из доходов только пенсия, толка от большого дома нет.

- Мы спим в одной комнате, только ее и отапливаем, сделали там печку. Весь остальной дом — нежилой, - призналась хозяйка.

Все беды начались, когда рухнул Советский Союз. Винзавод закрылся, работу люди потеряли. Было ли лучше лет 7 назад, до нынешней власти? На этот вопрос сельчанам ответить трудно, потому что плохо — давно.

- Когда вышла на пенсию, получала 650 леев, теперь, после индексации, 800 леев. Как думаете, можно так жить? - недовольно спрашивает меня женщина.

Замкнутый круг: пьянство - от бедности, бедность - от пьянства

Улица из нескольких двухэтажных, снаружи неплохих, домов — единственная здешняя достопримечательность. Все остальное — щемящее душу зрелище. Школа, никогда не ремонтированная, куда, кстати, перевели и детский сад, заброшенный винзавод. Кажется, что развалившиеся дома с покосившимися заборами, забитыми фанерой окнами, давно осиротели, и только огромные кучи мусора говорят о том, что люди в умершем селе все-таки живут. Может, потому село и обречено, что эти свалки никому не мешают? Ведь работы в деревне нет, времени свободного — полно, более чем достаточно, чтобы убрать мусор, поднять заборы, подмести, в конце концов. Или причина заброшенности - полная апатия, беспробудное пьянство и, как результат, помутненное сознание? Получается замкнутый круг.

Трудно поверить в то, что этот дом — жилой. Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

Трудно поверить в то, что этот дом — жилой.Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

На крыше одного из самых захламленных и неухоженных домов сиротливо торчит спутниковая антенна. Дом закрыт, соседи говорят, работка «нарисовалась», вот и пошел хозяин заработать. Говорят, он интеллектуал, читать больно любит. Раньше больше работал, а как вышел на пенсию, деньги появились, работать стал меньше, а выпивать — столько же.

Несмотря на то, что на дворе - после обеда пятницы и для ноября теплая погода, на улице — ни одной живой души. В 2004 году, когда провели перепись, в селе проживал 791 человек. Теперь сельчане говорят, человек 300 будет. Большинство — молдаване, но есть и украинцы, русские, гагаузы и болгары. Поляки когда-то тоже здесь жили, а теперь — неизвестно.

Жители села возвращаются с работы. Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

Жители села возвращаются с работы.Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

Гробовую тишину нарушают, наконец, трое мужчин.

- С работы? - спрашиваю с надеждой на положительный ответ.

- От Бахова! - отвечает мне мужчина в грязной рабочей форме, как будто я обязательно должна знать, кто такой Бахов. - А почему вы этот забор фотографируете? - вспоминает о бдительности рабочий.

- Потому что он — единственный веселый в вашем селе, - отвечаю. - Тяжело тут жить? Зарплаты низкие?

- Можно даже 4 тысячи заработать. Но обычно у нас две тысячи, - не скрывает мужчина.

- За отопление зимой хватает заплатить?

- Какое отопление? У нас дрова!

- А дрова сколько стоят?

- За сезон выходит где-то 8 тысяч леев. Копим-копим целый год. Но моя тоже работает!

На кровати спят мальчишки, на диване — мама с папой. На другой кровати — девочки, а в люльке — малышка. Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

На кровати спят мальчишки, на диване — мама с папой. На другой кровати — девочки, а в люльке — малышка.Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

Много детей — не повод дать жилье

Похвастаться работой, да еще сразу и мужу, и жене, в селе Букурия может далеко не каждый. У большинства людей случайные заработки. Спасают магазины, где можно купить в долг.

- Вот, вчера купила на 1000 леев, потому что будем крестить дочку. Не знаю, когда смогу вернуть, но что делать, - рассказывает мама двухмесячной Росины - Светлана.

Кроме маленькой Росины, у Светланы еще четверо детей: двухлетняя Лавиния, 5-летняя Мирослава, 6-летний Денис и 8-летний Максим.

Семья из семи человек живет в одной комнате. Это не дом и даже не квартира. Это комната. Есть, правда, что-то вроде коридора и туалета, но разглядеть их трудно. Руслан, муж Светланы, занимается их ремонтом. Но из-за отсутствия денег,ремонт длится давным-давно и пока конца ему не видно.

- Мне дали эту комнату, когда у меня было трое детей. Ну, как дали — просила-просила, не давали, поехала просить в Кагул. И, слава Богу, дали вот это, без окон, без дверей, без воды, электричества. Теперь жду нового мэра, чтобы приватизировать ее, - рассказывает мама пятерых детей.

Руслан — третий муж Светланы, правда, пока тоже гражданский. С первым нажили троих детей, но он пил и поднимал руку. Вторая девочка, Мирослава, родилась с пороком сердца. Потом диагностировали и болезнь почек.

- В Кишиневе сказали, что нужно делать операцию. Но я тогда испугалась и отказалась. Тем более, что материальную помощь, чтобы поехать на операцию, давали только 1 тысячу леев. А потом еще ее почки. Тоже сказали, что надо оперировать. Я с ней в прошлом году две недели в Кагуле под капельницами лежала. Там говорят, что надо ехать в Кишинев, а как я поеду? Кто с детьми останется? - говорит Светлана.

В коридоре долгосрочный ремонт. Печка греет комнату. Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

В коридоре долгосрочный ремонт. Печка греет комнату.Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

Чем больше детей и хуже условия, тем они послушнее?

Мирослава часто жалуется на боли — то в области сердца, то почек, то головы. Она замкнутая и молчаливая, в отличие от своих братьев и сестер, шумных и шаловливых. 8-летний Максим гордится тем, что он «первый». Он, наверное, был мне, гостье, рад больше всех: и присесть предлагал, и сумку подержать. А больше всего хотел помочь подержать мой большой фотоаппарат. Учится Максим так себе, но смекалка, находчивость и сообразительность — все при нем. 6-летний Денис еще не школьник, но уже учит таблицу умножения. Нравится, говорит!

- Занимаюсь с ними, читаем, учим таблицу умножения, - рассказывает Светлана.

Двухлетняя Лавиния не только уже год пользуется горшком, но и знает, что слово мамы — закон. Просьбы вроде «положи на место» выполняет с первого раза. Причем не важно, сказанные на русском или государственном языке. Дети владеют в равной степени двумя языками. Единственное, в чем Лавиния маму не слушается, это в том, что касается сладостей. Привезенные нами конфеты девочка уплетала без остановки, и никакая аллергия ей, к счастью не страшна.

- Кроме Мирославы, слава Богу, никто не болеет. Бывает, конечно, что вирусы хватаем, мы тогда всей семьей болеем. Но есть врач, лекарства бесплатные дают, - рассказывает Светлана.

Это очень радует и удивляет. Тогда как городские детки, которые растут в достатке, тепле и уюте, болеют чуть ли не каждые две недели, а эти ребятишки - в холоде, без горячей воды, витаминов и сдувания с них пылинок — крепышки.

- Кормлю их хорошо, я все сделаю, но мои дети будут сытыми. Молочко, мясо всегда есть. Колбаску стараюсь тоже купить. Когда есть деньги, едем в Кагул и покупаем много макарон, круп, чтобы надолго хватило, - рассказывает Светлана.

Первого гражданского мужа Светлана выгнала и познакомилась со вторым. Он потихоньку делал помещение, которое дали Светлане и детям, жилым. Очень ребенка хотел. А потом… повесился.

Он вляпался в историю. Связался с кем-то. Залезли в какой-то дом... Потом его нашли повешенным в лесу. А так был рад дочке!..

Спортивный зал больше школе не нужен. Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

Спортивный зал больше школе не нужен.Фото: Татьяна ВЛАДИМИРСКАЯ

Детей в садик не берут из-за долгов

Так Светлана осталась одна с четырьмя детьми. А потом познакомилась по интернету с Русланом. Он ее ровесник. Приехал из другого села. Продолжил дело предыдущего мужа — пытается хоть как-то привести в порядок жилище. Работящий очень.

- Я ему боялась рожать. Думала, не дай Бог, что-то случится, останусь снова одна, уже с пятью. Но все-таки родила Росиночку. Она маленькая родилась — 2 килограмма.

Росиночке 26 ноября будет два месяца. Малюсенький комочек, укутанный в несколько пеленок, ручки — по швам, в шапочке, чтобы не замерзнуть, никого не беспокоит — ночью спит, днем тоже тихая. Одарила меня своей робкой улыбочкой.

Светлана мечтает, чтобы дети снова пошли в садик. Их туда не принимают, потому что у них долг — 1 тысяча леев.

- Они ходили в садик, но теперь я не могу рассчитаться с этим долгом, и их не берут. Конечно, легче, когда они в саду, - говорит Светлана.

Трудно представить, но детям из этой многодетной и необеспеченной семьи скидок в садике не делают. Единственный доход этой семьи, не считая случайных заработков Руслана, пособие на детей — 3040 леев на всех и пенсия на двухлетнюю девочку за потерю кормильца — 350 леев. На пенсию Светлана сразу покупает самые дешевые подгузники на целый месяц. На одежду, даже гуманитарку, не хватает. У мальчиков сейчас нет зимней обуви. Соседи и знакомые, у кого дети выросли, не помогают, потому что у самих ничего нет.

- Здесь все бедные. В основном одни старики остались. Молодежь спилась. Но есть и нормальные. Вот моя соседка моложе меня, а у нее уже трое детей. Они очень стараются. Муж на ферме в Кишиневе работает, - говорит Светлана.

А главная мечта Светланы — дом. Чтобы можно было хоть каким-то хозяйством обзавестись, птицу купить. Еще Светлана мечтает о стиральной машине-автомате, хотя бы старой.

Моются все в комнате в ванночке. Воду греют в ведре. Но отсутствие условий настроение никому не портит.

- Я никогда не печалюсь. И не плачу. Во-первых, я уже наплакалась, настрадалась, как говорится. Теперь меня трудно довести до слез. Да и чего я этим добьюсь? - считает Света

Как раз перед моим визитом Светлана закончила клеить обои в комнате. Ребенку только исполнилось 2 месяца, и она поехала в Кагул покупать обои и шторы.

- Я очень довольна теперь, красиво стало. Шторы мне нравятся. Завтра едем крестить Росину, все будет хорошо. Я богата — у меня пятеро замечательных детей! - заключает многодетная мать.

Заброшена и умирает молдавская земля — единственное богатство Молдовы. Но пока есть родители, которые несмотря на огромные лишения и трудности, с любовью воспитывают детей, надежда есть.

рис. В Курту

рис. В Курту

ВОПРОС ДНЯ

А есть ли, на ваш взгляд, жизнь в молдавских селах?

Иван КРАВЧУК, бизнесмен:

- Откуда там жизнь?! Совершенно нет никакой работы, люди живут только благодаря личному хозяйству, все бегут из сел, никаких перспектив там нет!

Ирина КОРОТКЕВИЧ, журналист:

- Есть, причем очень своеобразная! Это монотонный образ жизни, где главное - поесть, убрать, обсудить соседей и собрать самые свежие сплетни деревни. Молодежь, стремящаяся к чему-то более возвышенному, неизменно терпит насмешки более приземленных сверстников-односельчан, а потом, уехав в город за образованием, становится настолько «забитой», что в кругу своих городских сверстников боится лишний раз рот открыть. В общем, жизнь в молдавских селах - это смерть для человека, стремящегося к саморазвитию.

Алексей ИСКАРЬ, предприниматель:

- А вы давно выезжали за пределы столицы? Возможно, пригороды живут неплохо, а дальше все не так однозначно. Есть множество мест, где дома разрушаются, потому что их давно забросили - семьи уехали на заработки. Есть, наоборот, богатые деревни, но они чаще всего на дотациях. В общем, все довольно субъективно.

Ирина МОИСЕЕНКО, переводчик:

- Жизнь есть везде, вопрос только в ее качестве. Конечно, жителям сел не позавидуешь: мизерные зарплаты, много работы по хозяйству. Жизнь этих людей надо улучшать, но этим, к несчастью, в нашей стране никто не занимается.

Алексей ТАРАСОВ, программист:

- По молдавским селам не езжу — нет там у меня никого, поэтому могу только предполагать. Думаю, жизнь у сельчан не сладкая. Но что делать? Живут же как-то...

Елена ПОГОДАЕВА, филолог:

- Я не настолько часто бываю в селах, чтобы быть объективным респондентом. Думаю, что прожить можно везде. Если ты не потакаешь лени и не чураешься работы, то и жить будешь достойно!

Сергей КРУКОВСКИЙ, безработный:

- Тяжело назвать это жизнью. Это — существование. Нет, наверное, я не прав, это — выживание!

Поделиться: Напечатать
Подпишитесь на новости:
 

Читайте также

Новости 24