Капитан «Arctic Sea», захваченного пиратами: «Мы перевозили оружие? Это полный бред!»

Наш земляк, бельчанин Сергей Зарецкий дал эксклюзивное интервью корреспонденту «Комсомолки»

Капитан печально знаменитого российского сухогруза «Arctic Sea» Сергей
Зарецкий, которое летом прошлого года было захвачено пиратами, сейчас гостит на родине, в Бельцах и ответил на несколько вопросов корреспондента «Комсомолки».

Напомним историю об обычном рейсе грузового судна, в которой оказалось немало загадок и тайн. В конце июля 2009 года сухогруз «Arctic Sea» с российским экипажем исчез в Атлантике после выхода из Ла-Манша на пути в Гибралтар.

Судно под флагом Мальты перевозило из Финляндии в Алжир древесину стоимостью $ 2 млн. Сухогруз должен был прибыть к месту назначения 4 августа, но 28 июля он исчез. Спустя три недели корабль, оказавшийся захваченным пиратами в водах Балтики, был найден. В конце августа 11 из 15 членов экипажа российского сухогруза и восемь морских пиратов - граждане Эстонии, Латвии и России - были доставлены в Москву. «Arctic Sea» с капитаном и тремя членами экипажа на борту ещё более двух месяцев находился в море. Вернуться домой они смогли только в первых числах ноября, после того как зашли на Мальту и им на смену прибыла новая команда. «Arctic Sea» продолжил свой злополучный рейс, доставив-таки груз в пункт назначения — алжирский порт Беджайя.

Сергей нас предупредил о том, что члены команды дали подписку о неразглашении событий, свидетелями которых они стали.

- Вы знаете, не сразу пришло осознание того, что на самом деле происходит.
Первые несколько часов и я, и практически все члены команды были уверены, что это учения. Ночью к нам незаметно подошло незнакомое судно. На борт проникли люди, одетые по форме, с оружием, связали вахту и отдыхающую команду, представились наркополицией и сказали, что, по информации, поступившей к ним, на судне наркотики и они должны обыскать его. Только спустя несколько часов мы поняли, что учения уже слишком затянулись, и стали подозревать что-то неладное. Только один раз удалось позвонить директору. В каюте я случайно нашёл не обнаруженный пиратами мобильный телефон 2-го помощника капитана. Телефон висел на занавеске, и за складкой ткани его не было видно. Тихо, чтобы меня не услышали из-за двери, я позвонил и вкратце, насколько понимал, что происходит, рассказал, что нас захватили и судно обыскивают. Первое, что мне ответили с «земли»: «Вы там что, все перепились, что ли?» Да и как можно было поверить в захват? Мы находились в одной из самых спокойных водных зон, где таких инцидентов никогда и не было.

- Знали ли Вы, сколько пиратов на судне?

- Сейчас знаю: 8 человек. А во время захвата, конечно, о количестве напавших на судно мы не имели представления. В целом отношение пиратов к нам было корректным. Досталось тем, кто пытался сопротивляться. Большинство людей — тех, кто не нёс вахту, — подняли с коек. Со сна некоторые пытались даже драться. Тех немного и поколотили. Один из наиболее пострадавших — самый молодой член команды, 22-летний кадет. Это был его первый выход в рейс. Как и все, он сразу не сообразил, что происходит. После того как всех связали, он дважды умудрялся развязываться. Во второй раз получил удар прикладом: результат — выбитые зубы.Ну и мне сначала угрожали расправой, а затем дважды выстрелили из пистолета рядом с головой, чтобы я, действуя по указанию пиратов, сообщил в компанию, что они покинули судно. После захвата судна нас закрыли всех в каютах по 3-4 человека. Я жил в каюте один, взаперти, под охраной. Условия были довольно сносные. Нас голодом не морили: наш повар готовил и для них (пиратов), и для нас, отношение тоже было нормальное. Так продолжалось три недели.

- Как вы думаете, почему на вас напали  таком спокойном регионе?

- Не знаю. Никаких догадок у меня на этот счет нет.

- О чём Вы думали, будучи в полной изоляции?

- Чего только не думал (смеётся). Они с самого начала обещали, что вот-вот
уйдут. Говорили, что цели своей достигли. По их словам, они хотели напугать
судовладельца. Какова истинная причина нападения, мне, как и всем членам
команды, неизвестно до сих пор. Может, в Москве в ходе расследования этого
дела и появились какие-то объяснения, но мы не знаем никаких подробностей. Судебные разбирательства ещё идут.

- Не было ли каких-то печальных прогнозов?

- Как не было? Всё было. Когда подходили к океану, было чуть тревожней, чем
вблизи от берега. В океане с нами могли сделать всё, что угодно. Что стоит
избавиться от нас и затопить корабль?

- Каким образом Вы передавали сообщения родным?

- Пока на корабле были захватчики, никак не передавал. Уже потом, после
освобождения судна, я купил у российских моряков мобильный телефон (деньги у нас не отобрали) и, как только появлялась возможность выйти в Интернет, когда были у тех или иных берегов, пересылал сообщения по электронной почте.Я всё время надеялся, что маме до конца так ничего и не скажут. Но так получилось, что супруга сообщила маме о моём исчезновении и она не знает, что делать. Вместе они и плакали.

- Можете ли Вы рассказать, как проходило освобождение судна от пиратов?

- В общих чертах. Во время пребывания пиратов на корабле они старались его
изменить: судно было перекрашено, сменили флаг. Когда к нам подошёл «Ладный» (сторожевой корабль Черноморского флота России, обнаружил и освободил «Arctic Sea». — прим.авт.), мы шли под другим названием и под флагом Северной Кореи. Несмотря на всю эту маскировку и тёмное время суток, корабль вызвал у моряков подозрения, и нас попросили лечь в дрейф до утра. За это время на «Ладном» выяснили, где на самом деле находится северо-корейское судно с таким же названием. Утром в результате переговоров с российскими моряками пираты сдались. Так всё закончилось тихо и, к счастью, без жертв. Могло быть всякое — ведь захватчики были вооружены, мало ли что пришло бы им в голову. Правда, ребята стали придумывать разные небылицы, рассказывать, что они экологи, что
пираты были и ушли, а они попали на судно случайно. Какой версии они
придерживаются сейчас, я уже и не знаю, но версия с экологами шита белыми
нитками: они так и не смогли сказать, на какую экологическую организацию
работали. После освобождения тоже было много неопределённого: 25 дней мы стояли на рейде и ждали, куда нас направят дальше. Самое сложное в то время — нехватка еды и воды, так как наших запасов уже не осталось. Еда была скудной: нам кое-что доставляли на шлюпках с «Ладного». Но основная проблема была с водой. Был период, когда воду давали через день по утрам на 5 минут.

- Когда судно всё же снялось с якоря, оно передвигалось только на буксире. Это было связано с какими-то повреждениями?

- Не совсем. Во-первых, после освобождения на корабле осталась не вся команда, а только четыре человека. Этого количества людей достаточно для минимального обеспечения и обслуживания судна, но не для его управления. Во-вторых, на судне не было топлива. Сухогруз почти три месяца был в море, не заходя ни в один порт. Топлива оставалось всего 20 тонн, а в сутки при самостоятельном передвижении расходуется 10 тонн. Нам давали дизельное топливо понемногу только на освещение судна. В-третьих, из строя была выведена только связная аппаратура, но без неё мы, согласно Международной конвенции, также не могли передвигаться.

- Когда пришло осознание, что всё закончилось?

- Когда снялись с якоря и особенно когда пришвартовались и ступили на берег
Мальты, хоть до дома было далеко. Потом ждали два дня рейса на Турцию и через Стамбул и Москву добрались до Архангельска.

- Первое, что Вы сделали, переступив порог дома?

- Обнял жену, сына, кошку (смеётся). В аэропорту вместе с нашими родными нас встречали корреспонденты.

- Обращались ли Вы после возвращения за медицинской помощью?

- Нет, в этом не было необходимости. Ещё на судне у меня побаливала рука, но я её там и вылечил какой-то мазью, которую нашёл в судовой аптечке. Для всех членов команды предусмотрена реабилитация в санатории. После возвращения из Молдавии до выхода в очередной рейс я успею ещё пройти курс процедур.

- И все-таки говорят, что вместо древесины на борту ««Arctic Sea» находилось оружие...

- Это полный бред! Исключено! Мы везли именно древесину!

- А с вами судовладелец рассчитался за те злоключения, которые вы испытали? Может, премию выписал...

- Нет, премий не было и рассчитался еще не полностью. Часть денег выплатил, остальное ждем.

- Вы каждый год приезжаете в Молдову?

- Практически да. Я очень люблю город своего детства и юности, по которому можно пройтись пешком от одного края до другого. Выйдешь в центр — вот тебе и рынок, и торговые центры: всё рядом, в твоём поле зрения.

- В море пойдете?

- Конечно! Завтра уезжаю к месту работы, а потом — в море!

В материале использована информация газеты «СП» (Бельцы).