Общество

В поисках фантастической реальности

Актриса Ирина Кечаева о прорицателях и любительском театре
Фото Евгения Жакова

Фото Евгения Жакова

О спектаклях сыктывкарского театра «Фантастическая реальность» становится известно за несколько месяцев до премьеры. Поклонников театра всегда интересует, какое изысканное блюдо на этот раз приготовит для тех, «кто понимает» режиссер театра Лариса Иванова и труппа «Фантреальности». Ребята вместе уже более двадцати лет, и работают они в прямом смысле слова «за идею». При этом театр, не проходящий ни по одной министерской смете, получил признание на международных и российских театральных фестивалях. Гость нашего номера - актриса театра Ирина Кечаева.

«Не ждали»

- Как вы с режиссером «Фантреальности» нашли друг друга?

- С Ларисой Ивановой мы одноклассницы, учились в 22-й эжвинской школе.

- То есть театром вы занимаетесь вместе еще со школьной скамьи?

- Со школьной скамьи, но каждый сам по себе. В школе мы особенно не дружили. Подружились уже много лет спустя, когда я вернулась в Сыктывкар после окончания «Щуки».

После школы я планировала ехать поступать в Москву, а тут оказалось, что как раз в Сыктывкар приезжала приемная комиссия из Щукинского училища, мне очень повезло, что желание совпало с возможностью. Это была национальная студия – целевой набор ребят из республики.

После «Щуки» пришлось работать на телевидении – и времена были смутные, и отношения с тогдашним режиссером театра драмы у меня не сложились. По идее, на работу в театр должны были принять весь курс, но когда мы вернулись в 1992-м году, в разгар Перестройки, только-только отзвучали выстрелы у Белого дома, нам сказали: «Устраивайтесь, как можете». Никто, как оказалось, уже нас не ждал с распростертыми объятиями. Жаль было «хоронить» дипломные спектакли. Они были роскошные. Один из них поставил Александр Кайдановский - «Три ножа из страны Вэй» по пьесе Х.Мартинсона. Уникальный опыт! Играли комедию Чехова «Свадьба», «Высокое напряжение» Платонова, где у меня была главная женская роль, «Крыша» Галина. Для того времени «Крыша» была авангардной драматургией. Это история молодых людей, которые живут в общежитии на последнем этаже, и все действие, их разборки, происходят на крыше, на грани, на высоте. Республика эти спектакли не увидела.

После Щуки я прошла конкурсный отбор в театр к Анатолию Васильеву, он тогда располагался на Поварской, нынче это Современная школа драматического искусства на Сретенке. Это была моя мечта! Но личные обстоятельства вернули в Сыктывкар.

Фото Евгения Жакова

Фото Евгения Жакова

- Получается, ты, получив профессиональное образование, оказалась не у дел?

- Именно так. Я не знала, куда себя деть. Национальная дирекция на телевидении набирала режиссеров, я устроилась ассистентом к Нине Чадоромцевой, познакомилась с Женей Буткиным (нынешний художественный руководитель и артист «Фантреальности» - ред.), и Женя пригласил меня в театр. Там как раз собирались ставить «Пиковую даму», и у них не было исполнительницы на роль Пиковой дамы. Художественный уровень спектаклей Ларисы очень приятно удивил (я помнила ее только до 8-го класса, потом она ушла в колледж культуры), и я поняла, что и в Сыктывкаре можно реализовать себя, развиваться и расти профессионально.

- Тем не менее, профессия тебя не кормила, да и сейчас не кормит?

- Но это любимое занятие и основное дело. Я пыталась честно заниматься чем-нибудь другим на протяжении всей жизни. Например, этим летом я закончила курсы массажа, и у меня неплохо получается. Я была телевизионным режиссером, педагогом, аниматором, тренером ушу.

Простые вещи

- С ушу ведь у тебя связана большая история…

- Да. У меня была неудачная попытка уехать в Москву, которая закончилась реанимацией и тем, что на два года я практически выпала из жизни. Это было начало 2000-х, очень нестабильное время. Возвращаясь поздно вечером, я наткнулась на отморозков и оказалась в реанимации. А у меня в сумочке была только старая «Моторола» и рублей 100 денег. Все забрали подчистую! Даже смешно. Сначала я долго лежала в больнице, потом год меня мама водила за руку, чтобы заново научить ходить, я не могла адаптироваться к социуму, было трудно возвращаться. В расцвете сил, с желанием трудиться – а делать этого не можешь как беспомощный старик. И цигун, и боевые искусства меня спасли. Было большое внутреннее желание перебороть... онемение, что ли. Да, жизнь бортанула на обочину. Почему? Говорят, что не нужно искать виноватых, надо благодарить судьбу или Господа за все. Наверное, таким способом меня уберегли от более страшного. Вдруг начинаешь понимать, что важными становятся очень простые вещи, а конфликты уходят на второй план как что-то бессмысленное. Они отнимают столько сил у человека, а жизнь тем временем проходит. Не для этого она дана. Корень всех конфликтов в одном – это страх. Но избавление от страха произошло не сразу. Это долгий, медленный, мучительный процесс.

- Как ты вернулась к театру?

- Меня очень поддержала Лариса Иванова. Мы с ней в том моем состоянии сделали спектакль и даже свозили его на фестиваль «Новая драма». Это был «Психоз. 4.48» Сары Кейн, созвучный тому состоянию, в котором я тогда находилась – и это нормально: в этом доза правдивости, которая необходима на сцене, зрителю не соврешь. Ведь что делает театр? Он отражает ту или иную ситуацию, чтобы помочь человеку разобраться в самом себе, зритель оказывается словно перед зеркалом, и что-то с ним происходит. Это терапевтическая сторона театра. Если происходит со зрителем катарсис, значит, это помогает.

Храм или больница?

- Есть такое досужее суждение, что актер – это набор масок, а его самого зачастую не видно. Это правда, или, напротив, актер – человек с обнаженными нервами?

- Мне кажется, это все равно, что у сороконожки спросить, как она ходит и какую ногу за какой переставляет. Сороконожка задумается – и не сможет ходить…

- Какие у тебя любимые образы в театре?

- Мне все нравятся. Правда, у меня не так много положительных персонажей. В основном они находятся на грани добра и зла. Например, не могу сказать, что люблю Пиковую даму. Это символ рока, судьбы, причем часто за пределами православного восприятия. В противовес воле Божьей некое существо нарушает закон. Как я могу ее любить? Или не любить? Я ее чувствую. Как говорит Станиславский, понимать – значит, чувствовать. Слаб человек, и может сбиться, поэтому играть надо не человека, а понятие рока. Если людям это поможет, то я подержу это зеркало. Получается, что ты независимо от того, любишь или не любишь, делаешь свою работу, занимаешься этой терапией. Хотя многие люди говорят, что театр – это не больница, а храм. Искусства. Это, конечно, правильно! Но, например, литература - она же тоже лечит, и никто против этого не возражает, хотя, вроде бы, тоже не больница.

Министерская икра

- Вся эта большая театральная кухня – костюмы, декорации – на что это сделано?

- Мы живем на то, что зарабатываем. Иногда кто-то помогает материально или делом. Стараемся брать проекты, на которых можно заработать. Спасибо культурно-досуговому центру «Октябрь» - он нас очень поддерживает. Спасибо городу, который дал нам площадку в подвале дома на улице Ленина. Единственное, почему мы не можем пока там играть, - это требования пожарных и СЭС. Чтобы эти требования исполнить, нужна некая сумма, которой нам не хватает.

Фото Евгения Жакова

Фото Евгения Жакова

- Вы собрались больше 20-ти лет назад. С тех пор многое изменилось: кто-то поменял работу, кто-то женился, выросли дети. Что же вас держит вместе? Как вам, творческим людям, удалось ужиться, при этому будучи не связанными ни обязательствами перед начальством, ни зарплатой?

- Я сама себе задаю этот вопрос. Видимо, просто совпало. Есть общий интерес. Мы как-то помогаем друг другу решать творческие задачи, и очевидно, что всех в той или иной мере устраивает результат. Результат — это диалог со зрителем. Я не оговорилась. Именно диалог. Хотя зритель молчит во время спектакля, он начинает говорить после. И то, что говорит зритель потом, - это и заставляет поддерживать тот самый диалог, то есть продолжать ставить и играть.

- За вами кто-то идет, ваши дети, например?

- Мой сын, к сожалению, не театрал, у него музыкальное и университетское образование. Конечно, хочется, чтобы в театре появилось новое поколение, но этого не происходит по объективным причинам. Молодые люди не будут сейчас упираться за «ни за что», как мы. Им нужны более конкретные убедительные подпорки, фундамент. Мне кажется, когда нам официально разрешат играть в наших помещениях, выход будет.

- Есть такое министерское выражение «отрасль культуры». Как ты к нему относишься?

- Я уже большая девочка, и в состоянии оценивать баланс между искусством и «отраслью». Рыба гниет с головы.

- А вы какая часть этой рыбы?

- Мы, наверное, икра.

- Как вы выбираете репертуар?

- Очень по-разному. Лариса отталкивается от ситуации. Часто она говорит: «Ира, посмотри, что тебе хочется сыграть». Бывает, круг поиска ограничивается тем, сколько усилий надо приложить для той или иной постановки. Если я не могу найти, тогда наступает черед идей режиссера.

На грани

- В последней постановке по пьесе Акутогавы ты сыграла Прорицательницу. Непростая роль.

- И для русской культуры двоякая. В японской культуре прорицатель – абсолютно нормальное явление. У них общение с духами заложено в ментальности: они общаются с духами предков, с духами горы, рядом с которой живут, смотрят на цветение сакуры, в котором проявляется расцветающий дух дерева. Это мировоззрение, которое позволяет им развиваться настолько интенсивно, что в некоторых вещах они впереди планеты всей. Религия синто близка к язычеству, единого Бога нет. Моя Прорицательница «работает» между двумя мирами, и мне было сложно понять, как все происходит у них, как прорицатель погружается в это состояние слияния с духом. Я изучила некоторые аспекты этого мировоззрения, чтобы правдиво существовать на сцене.

- Ты православный человек?

- Я крещена в православии. Но из ямы на жизненном пути меня вытащил цигун – в основе которого философия дзэн. Сейчас играю Прорицательницу – это синто. У меня настолько расширилось восприятие, что я принимаю сердцем очень разные культуры. Но я никогда не выхожу на сцену, не прочитав «Отче наш».

- Вы выпускаете по одному большому спектаклю в год – это связано с серьезной подготовкой, или просто времени нет?

- Для меня это всегда основательно и серьезно. Мне дали определенную технику работы над ролью прекрасные, талантливые учителя, и я ей следую, она мне нравится и устраивает режиссера. Мне кажется, чем подробней, тем качественней – и это в любом деле так.

- Почему театр так называется – «Фантастическая реальность»?

- «Фантастический реализм» - это название направления искусства, которому следовал первый режиссер театра Юрий Клепиков. Название сугубо техническое, позже вобравшее в себя массу иных смыслов. Но это сигнал для тех, кому тоже интересно это направление. Лариса Иванова – последовательница Клепикова.

- Кто ваш зритель? Чем он отличается от зрителей других театров?

- У нас есть постоянные зрители, но я воспринимаю их не как поклонников театра, а как друзей, с которыми можно пообщаться, поздравить с праздником, к которым можно даже обратиться за помощью. Мне кажется, они любят не только спектакли нашего театра. Я не делю зрителей на «элитарных» и нет. Правда, недавно одна женщина мне сказала: «Ира, из-за чего весь сыр-бор? Ваше искусство мало кому понятно, есть какая-то горстка – и что?».

- И что?

- А ничего... Что я ей скажу? Как это объяснить? Смотрю ей в глаза и вдруг вспоминаю театр того же Васильева (которому, кстати, пришлось все-таки уехать из страны) на Сретенке – Школа драматического искусства: они тоже сначала играли в подвале. Правда, «горстка» зрителей там побольше, потому что Москва. «Мастерская Петра Фоменко» (светлая ему память), «Сатирикон» – зритель ходит туда, а они тоже работают в своем определенном направлении.

- Как вы сосуществуете в маленьком городе с другими театрами, есть конкуренция? Тебя это беспокоит?

- Конечно, беспокоит. Но не столько конкуренция. Конкуренция — это бизнес. Я уже в том возрасте, когда хочется профессионально работать. Я бы с удовольствием перешла на профессиональные рельсы, в нормальный репетиционный режим. Если бы при этом сохранились ядро и наши наработки. Чтобы мы не тратили время на «левую» работу, чтобы не просили, не искали, не подстраивали репетиции под работающих. Театр всегда нуждался в поддержке, такова его природа - там работают взрослые дети. Как только эти дети перестают быть детьми, тут же начинается мышиная возня, в лучшем случае. Пусть это будет творческое объединение при театре драмы, ТЮЗ - что угодно. У нас на одном спектакле в свое время был даже глава Коми Владимир Торлопов, посмотрел только первое действие и все понял! Люди из «отрасли культуры» к нам тоже ходят – но как зрители. Как чиновники они никаких дальнейших действий не предпринимают. Мы ищем гибкого и уравновешенного администратора, который будет договариваться об условиях демонстрации спектакля, лоббировать интересы театра. На все нас не хватает.

Фото Евгения Жакова

Фото Евгения Жакова

Вернуться, чтобы жить

- Что у тебя сейчас в творческих планах?

- Не так давно прослушала курс лекций «Сценарий краткометражного фильма» во ВГИК-е. Хочу начать снимать. Вернее, обратиться к тому, что на какое-то время пришлось отложить. Надо было понять, зачем тебя все-таки вернули (я имею в виду реанимацию). Спасибо врачам, маме, цигун, «Фантастической реальности». Вернули, чтобы жить. Кстати, очень часто вспоминаю Сару из «Психоз. 4:48», которую играла уж лет как восемь назад. Она, Сара, живет в тех, кто ее играет. Во время спектакля живет ее душа, она говорит моим голосом, смотрит моими глазами, чувствует моим сердцем. Она продолжает жить, но уже в фантастической реальности. На сцене ли, в воображении, в душе зрителя — неважно! Вот так же и я ищу сейчас свою фантастическую реальность. Хотя она может быть вовсе даже не фантастической, а самой обыкновенной. Как мне недавно сказала одна потрясающая самодеятельная певица из коми села Кыдзъявидз: «Надо просто что-то делать! Если не будешь делать - то и поправлять нечего!». Поправлять — в смысле совершенствовать. Вот я и говорю себе: «Ира, делай хоть что-нибудь! Главное — не останавливаться».

ДОСЬЕ

Ирина Кечаева, родилась в Сыктывкаре в 1970 г. Театром увлеклась во время учебы в школе. Закончила Щукинское театральное училище. Прошла отбор в театр «Школа драматического искусства», но вернулась в Сыктывкар. Работала телережиссером на ВГТРК «Коми гор». Есть взрослый сын.

Роли Ирины в «Фантастической реальности»:

1998 г - «Пиковая дама» А.Пушкин, Пиковая Дама

1999 г. - «Приключения Тима Бесстрашного» сказка, Акула

2000 г. - «Елизавета Бам» Д.Хармс

2002 г. - «Макбет» Э.Ионеско, леди Макбет, леди Дункан, 1-я ведьма

2003 г. - «Мушиная лихорадка» Л.Терентьева, Катька

2006 г. - «Психоз 4:48» С.Кейн, Сара (моноспектакль)

2007 г. - Сказка «Абрикосовый сад» сказка, Фея

2010 г. - «Буря» У.Шекспир, Калебан, Алонзо, Фердинанд

2015 г. - «В чаще» Р.Акутагава, Прорицательница Фестивали:

2002 - диплом Х республиканского фестиваля «Ухтинская театральная весна», «Макбет».

2006 - диплом международного фестиваля современной пьесы «Новая драма» г.Москва, «Психоз.4:48».

2003, 2015 - дипломы республиканского фестиваля «Неделя театра в Прилузье».

Беседовала Оксана ПЕТРОВА