2017-11-20T18:45:26+03:00

«Когда лидер Приднестровья Красносельский говорит о независимости - это популизм для населения»

По словам представителя Украины по приднестровскому конфликту, руководство региона готово к переговорам лучше, чем остальные стороны
Поделиться:
Комментарии: comments9
Виктор КрыжановскийВиктор Крыжановский
Изменить размер текста:

В этом году войне в Приднестровье — 25 лет. Все это время стороны конфликта, а именно Молдова и непризнанная республика, не могут договориться по поводу статуса региона. Громадское поговорило с спецпредставителем Украины по приднестровскому урегулированию Виктором Крыжановским. Он занимает этот пост во второй раз (первый пришелся на 2008 — 2010 годы). Крыжановский рассказал о перспективах решения этого 25-летнего конфликта.

- В 2008-м вы сказали, что точек соприкосновения между сторонами этого конфликта нет. Как сейчас?

- За эти два месяца я уже дважды успел побывать в Кишиневе и Тирасполе. Встретил тех же самых людей, с которыми работал 7-9 лет назад, но которые сегодня занимают другие позиции. Поэтому не надо было терять времени на знакомство, мы сразу приступили к конкретным переговорам.

У меня ощущение дежавю, как будто никуда не уезжал. Те же проблемы, в основном социально-экономического характера. Ситуация не сильно поменялась. Переговоры идут непросто.

Во-первых, у сторон в конфликте нет полного доверия друг к другу. И другой фактор — это заинтересованность РФ в том, чтобы этот конфликт как можно дольше оставался замороженным. По этим причинам не удается найти приемлемого для сторон решения конфликта.

Если в 2008-м я так говорил, наверное, так и было. Но когда я оставлял должность в 2010-м, то прогресс был. И на левом, и на правом берегу Днестра живут граждане Молдовы, которые нуждаются в том, чтобы их вопросы экономического характера, быта все-таки как-то решались. Это очень важно.

Но Украину и других посредников интересует вопрос сохранения суверенитета Молдовы на всей своей территории, а также реинтеграция Приднестровья в состав единого государства. Поэтому, когда я проводил встречи в Кишиневе и Тирасполе, то сообщил, что у меня очень четкий мандат от президента Украины Петра Порошенко: работать так, чтобы максимально способствовать укреплению суверенитета Молдовы и реинтеграции приднестровского региона в ее состав.

СССР в худшем его проявлении

- Как вы можете описать жизнь людей в Приднестровье?

- Регион бедный. Есть ощущение советского государства в не самом лучшем состоянии: когда в магазинах ничего не было, а зарплаты маленькие. Но есть подпитка от РФ, которая заинтересована поддерживать население этого региона на определенном уровне.

- Как это происходит?

Идет оплата пенсий. За газ они не платят. Россия заинтересована продемонстрировать, что благодаря им регион живет.

- А переговоры в формате 5+2, которые до этого в последний раз были в 2016-м году. Когда будет следующий раунд?

- 5+2 — это основной переговорный формат, задача которого рассматривать вопросы именно урегулирования ситуации вокруг Приднестровья, реинтеграции.

С июня 2016-го не происходило переговоров, стороны не могли найти точек соприкосновения. И буквально недавно благодаря усилиям и посредников удалось разблокировать переговорный процесс.

Один из проблемных вопросов — это возобновление работы моста через Днестр, который играет большую роль в социально-экономической жизни как Приднестровья, так и остальной части Молдовы (имеется в виду мост в районе сел Бычок и Гура Быкулуй — ред.). Речь идет о перемещении и грузов, и людей. То, что стороны подписали договор о совместном пользовании — это большой прогресс.

Поэтому, когда я был в Вене, мы с австрийскими представителями в ОБСЕ (Австрия сейчас председательствует) договорились, что это хороший повод для того, чтобы собрать формат 5+2. Закрепить прогресс и призвать стороны работать по другим направлениям: телекоммуникации, вопросы школ, земли, номерных знаков для машин, признание дипломов Тираспольского университета… Есть надежда, что где-то в феврале следующего года мы сможем снова собраться.

Ближайшую встречу мы запланировали на 27 ноября в Вене. Для нас очень важно, чтобы стороны рассматривали основной вопрос — сохранение суверенитета и реинтеграцию Приднестровья.

Сегодня статус Приднестровья вообще не рассматривается. Для нас вопрос целостности в условиях российской агрессии и оккупации нашей территории — это номер один. Сейчас — это еще более принципиальный вопрос, чем в 2008-2010-м годах. Я им заявил: мы не отступим ни на шаг, мы будем четко стимулировать стороны к тому, чтобы они говорили о реинтеграции.

Предложите статус

- Ясно ли из вашего общения с властями непризнанного Приднестровья, что они заинтересованы в реинтеграции?

- Встречался за эти два месяца с Вадимом Красносельским (глава непризнанной республики — ред.), с Виталием Игнатьевым (представителем непризнанной республики в переговорном процессе). У меня такое ощущение, что они готовы перейти к обсуждению реинтеграции. Они понимают, что от этого уходить вечно не удастся. На каком-то этапе они продержатся благодаря помощи РФ, но вечно это не будет происходить. В конце-концов новое поколение приднестровцев знают, что находятся в анклаве. Представьте их состояние, когда их документы не признаются, непонятно кого они представляют, они хотят жить в нормальной европейской стране.

Я говорю Красносельскому: наша позиция в том, чтобы убедить вас сесть за стол переговоров и начать серьезно говорить о статусе вашего региона в составе Молдовы. У меня с ним очень откровенные отношения, я его знаю со своей первой каденции, когда он был «министром внутренних дел». Я объяснил, что сейчас у нас с ними будет более жесткая беседа. Из-за того, что у нас происходит с РФ.

Они говорят: мы готовы говорить статусе, но нам нужен документ. «Какой вы нам предлагаете статус?» Я немного растерялся, оказалось, что ни у кого пока нет картины, каким должен быть этот статус.

Я в Кишиневе говорю: давайте ускоряйтесь, надо что-то на стол переговоров класть. Иначе аргументы действительно сильные, что у нас нечего обсуждать. Пробуксовочка идет... Я сказал, что лично готов работать над документом столько, сколько надо.

- А как власти Приднестровья видят статус региона?

- Они бы хотели что-то типа федерации, конфедерации. Чтобы иметь влияние на принятие решений не только социально-экономического характера, но и более серьезно: внешняя политика, например, оборона. Но, естественно, им этого никто не даст. И они это понимают. Поэтому никакой федерации или конфедерации там не будет. В Кишиневе есть четкая позиция — это будет автономия. У них есть гагаузская автономия. Они могут доработать то, что не нравится Приднестровью в гагаузской автономии и предложить что-то более существенное. Но суверенитет за внешней, оборонной политикой будет за Кишиневом как в любом нормальном, суверенном государстве.

Я когда разговаривал с Красносельским, у меня было ощущение, что они это все понимают. Он умный человек, видит, что происходит, реально оценивает возможности и свои, и своего региона. Где есть та черта, за которой надо остановиться.

- То есть, когда он говорит о независимости Приднестровья, это популизм для населения?

Я думаю, что это популизм. Они выборы у себя устраивают регулярно. Им важно играть на чувствах избирателей. Очень много пророссийски настроенных. Как любой политик он хочет играть на чувствах избирателей с тем, чтобы переизбраться. Лозунги — это одно, а реальная ситуация — это другое. Сколько бы он не говорил о независимости или присоединении к России, но если в магазинах цены будут расти, а зарплаты падать, то никто его не переизберет. Они это понимают.

- С чем вы связываете то, что за последний год есть прогресс по приднестровскому направлению?

Украина и ОБСЕ настроены оптимистично.

Меняется настроение и руководства Приднестровья, которое готово сесть за стол переговоров.

Я говорил Красносельскому: «Вадим, вы же не думаете, что вечно будет продолжаться то, что сейчас происходит.

У вас же нет никакого прогресса. У вас нет никакой эволюции. Все замерло. Заморожено. Не только конфликт заморожен, но и развитие региона. Заморожено развитие людей: детей, подростков и взрослых.

Не может вечно 500 тысяч человек жить в условиях анклава. Оторванного от нормальных связей с цивилизацией. Непризнанного никем». И у него нет аргументов, чтобы это оспорить, они это понимают. Даже если просто проехаться по улицам, где пионеры у памятника стоят, салют отдают... Они понимают, что вечно не смогут держать людей в таком состоянии, что им нужен прогресс. Сегодня есть Интернет, ТВ. Так или иначе, они ездят за границу, могут сравнить, что происходит даже в той же Молдове.

Источник: hromadske.ua

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также