2018-02-01T12:06:51+03:00

Ушедший из жизни молдавский политик Ион Чубук в последнем интервью «КП»: «Сегодня в премьер-министры я бы не пошел!»

Бывший глава правительства рассказал о дефолте в конце 1990-х и о том, как удалось погасить госдолг в 110 миллионов долларов и начать выплачивать зарплаты
Наталья СИНЯВСКАЯИрина СЫПУНОВА
Поделиться:
Петр Лучинский и Ион ЧубукПетр Лучинский и Ион Чубук
Изменить размер текста:

29 января 2018 года не стало экс-премьер-министр Иона Чубука. Он возглавляя правительство в сложные времена. Страна была не просто бедной, а очень бедной. Тогда в нашу жизнь вошли такие слова и выражения, как «гастарбайтер», «зарплата бартером» и «дефолт». Непростые были времена.

В сентябре 2007 года корреспонденты «Комсомолки» побеседовали с ним. Сегодня мы публикуем это интервью…

Десять лет назад

- Иван Кондратьевич, прошло 10 лет с тех пор, как вы вступили на должность премьер-министра. С высоты пройденного времени, скажите: если бы вам сейчас предложили пост главы кабинета, вы бы согласились?

- Уже поздно. Сейчас я занимаюсь любимым делом, бизнесом, и получаю от этого удовольствие. Считаю, что премьер-министр должен быть относительно молодым человеком и в то же время опытным, иначе он не сможет обеспечить разрешение таких сложных проблем, которые есть в стране. Хотя бюджет сегодня вроде живой, все нормально, но еще не все вопросы решены. Главное ведь - откуда деньги поступают в бюджет. Важно, чтобы они шли от производства, в результате увеличения количества рабочих мест. Это сложный процесс. Это связано с привлечением инвестиций и эффективным их использованием. Поэтому премьер-министру надо хорошо знать экономику. В стране в настоящее время достаточно людей, которые могли бы управлять этим процессом. И я не вижу сегодня проблемы в процессе управления экономикой, но, конечно, нужна команда. Мощная, чтобы ситуация была транспорентной, чтобы можно было бы мобилизовать весь трудовой и производственный потенциал. Это не просто.

- А у вас совета спрашивают?

- Когда мы встречаемся, говорим и об этих вещах. О тех проблемах, которые есть.

- Как вы стали премьером, как это происходило?

- Это было в декабре 1997 года. Моя история как руководителя вообще довольно обширная. Я родился в Окницком районе, там и начал свою трудовую деятельность. Потом работал в Центральном Комитете компартии Молдавии, в Академии общественного знания ЦК КПСС, стал кандидатом экономических наук. И в тот период, в 1997 году, когда у нас еще не была излечена гагаузская рана, я был подходящей кандидатурой на пост главы правительства. Потому что знал южный регион, так как работал в Вулканештах. И меня знали, это главное. Было определенное доверие. Мне пришлось в тяжелый для республики период быть в центре тех южных событий. И я нашел решение, чтобы на юге не повторилась ситуация на Днестре.

Кроме того, я работал и в различных министерствах. Работал в министерстве экономики, в госплане, в министерстве сельского хозяйства. Во время путча возглавлял постпредство в Москве. И мне приходилось не единожды защищать интересы Республики Молдова - как в политическом, так и в экономическом плане. Мне довелось подписать свыше 80 процентов протоколов об установлении дипломатических отношений.

А тогда я возглавлял Счетную палату. Создал ее и работал там с 1995 по 1997 год. Естественно, хорошо знал экономику республики. Предложение поступило от президента страны Петра Лучинского. Я был подходящей кандидатурой еще и потому, что не состоял ни в одной партии. Тогда не было большинства в парламенте.

- Но вы сразу согласились на предложение Петра Лучинского?

- Он пригласил меня, и я согласился.

В наследство – долги

- Время же было сложное, не каждый взял бы на себя такую ответственность.

- За моими плечами был достаточный опыт, и я не побоялся, я решителен в этом плане. Я Близнецы по гороскопу, а они не из тех, кто боится трудностей. Я сразу скажу, что у нас была хорошая команда. И президент поддержал, и парламент. То есть чувствовалась необходимость в прорыве. Практически в 1997 году мы впервые приостановили спад объема внутреннего валового продукта. И даже обеспечили 1 процент роста. Несмотря на то, что в 1997 году замерзли все виноградники, и одна из важнейших отраслей переживала не лучшие времена.

- Какое наследство вам досталось?

- В 1996 году, вы знаете, были президентские выборы. И была гонка, борьба не на жизнь, а на смерть. Это были первые такие острые выборы. И еще переход на другие рельсы экономики. Были отодвинуты на второй план расчеты с людьми, с соцфондом и так далее. То есть правительству достался в наследство долг свыше 110 миллионов долларов. У нас были самолеты, попытались их продать, мы взяли в долг средства у «Лукойла». Конечно, со своей стороны мы дали возможность этой компании войти на рынок Молдовы. Потому что без каких-либо взаимоотношений, всем понятно, - не решить ничего. И нам удалось справиться с серьезными социальными проблемами, без разрешения которых невозможно было бы хоть мало-мальски работать. Вот так мы закончили 1997 год. В 1998 году были уже выборы парламентские и, конечно, все, кто поучаствовал в выборах, широко использовали достижения нашего правительства.

Отставка по собственному желанию

- На долю правительства, которое вы возглавляли, еще и дефолт выпал...

- Это было самое страшное. Мощная инфляция! Можете представить: в то время у нас был курс 4,5 лея за 1 доллар, а подскочил до 11 леев. Сразу увеличился в леевом выражении долг внешний. Нашему правительству удалось держать экономику на плаву до 1999 года. Потом я выступил в парламенте и заявил, что подаю в отставку. Так нельзя дальше работать.

- И все-таки, какова основная причина вашего громкого тогда заявления об уходе?

- Основная причина в том, что все политические партии, на первый взгляд, были «за», а по сути каждая имела свои цели, которые не соответствовали деятельности по улучшению социально-экономического развития страны. Мы за этот период реализовали серьезные реформы - административно-территориальную, аграрную и другие. Например, административно-территориальная: уезды не просто так создавались. Уезд тогда был экономически обоснован с точки зрения обеспечения социального развития данного региона. Но потом это изменили, районом управлять легче.

- Иван Кондратьевич, а какие достижения вашего правительства можно назвать основными?

- Нам удалось обеспечить выход к Дунаю. Это был очень деликатный и сложный вопрос. И мы обеспечили выход к морю. Кроме того, мы «выровняли» границу, потому что часть наших зданий осталась на Украине. Конечно, не без определенных издержек. Дорогу на Паланку пришлось уступить за выход к Дунаю. А к Дунаю мы должны были выйти любой ценой. Сейчас мы являемся членом Дунайской конвенции. Это очень выгодно для нашей экономики.

Кроме того, в 1997 году нам удалось рассчитаться с людьми. Конечно, было тяжело. Мы использовали все возможности, чтобы выйти из этой ситуации. Сложно говорить сегодня, как я тогда поступил. Сейчас и обстоятельства другие. Каждый делал в тот период то, что мог. Я вам скажу, что у нас было тогда немало проблем с Россией и с другими соседями, потому что потеряли рынки сбыта. Для правительства очень важно сохранить рынки сбыта.

Колхозы себя изжили

- Давайте поговорим о грустном. О программе «Пэмынт». Многие сегодня считают, что нельзя было разделять земли, приватизировать их. Министр сельского хозяйства в интервью нашей газете сказал, что главная задача в настоящее время - это консолидация земель. То есть они собираются покупать и брать в аренду у крестьян землю, чтобы опять объединять. А вы как относитесь к программе «Пэмынт»?

- Любое, даже самое хорошее дело, можно скомпрометировать - неправильно реализовать, не довести до конца. Дело в том, что те, кто сегодня осуждает программу «Пэмынт», просто не хотят знать или даже не знают, в каком состоянии находилось тогда сельское хозяйство. Страшные долги, миллиарды. Разрушился Госснаб СССР, разрушились и связи, по которым продукция шла на реализацию. И это было уже на протяжении нескольких лет. Цены на нефтепродукты стали мировыми. Колхозы себя изжили. И тот путь, который мы выбрали, был правильным. Может быть, как я уже сказал, и недостаточно эффективным. Я вижу наш недостаток в осуществлении этих реформ. И в отсутствии настоящей экономическо-финансовой поддержки этой отрасли. Поэтому я не соглашусь с теми, кто говорит, что надо было поступить по-другому.

Счастье – много работать

- Конечно, неблагодарное дело - давать советы. Но от вас хочется услышать. Вот я, гражданин республики, хочу жить лучше: что мне нужно сделать для этого? Что нужно правительству сделать?

- Вы задали очень легкий вопрос, настолько легкий, что на него сложно ответить. Начнем с того, что значит лучше жить. Например, кому-то яхты не хватает, у кого-то нет самолета. Какая норма счастья? Большинство желает жить лучше и работать меньше.

- Но, согласитесь, у нас в стране пенсии невысокие... Какие уж тут самолеты и яхты?

- Благополучную жизнь в стране не построить за 5-10 лет. И счастье для нас строили наши деды, родители. Мы всегда преклонялись перед их мужеством. Мы сегодня должны создать рабочие места, но без правильной политики и без помощи извне это сделать будет сложно. Как говорила Маргарет Тэтчер, «большие страны делают большую политику, маленькие – правильную».

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также