2018-07-31T18:04:15+03:00

Кишиневский тракторный: как в советской Молдавии школьников приучали к труду на благо Родины

Корреспондент «Комсомолки» вспоминает свою практику после УПК на КТЗ и первую настоящую зарплату — семьдесят с лишним рублей
Леонид РЯБКОВКорреспондент "КП" в Молдове
Поделиться:
Комментарии: comments14
Фото: moimir.orgФото: moimir.org
Изменить размер текста:

Это было лучшее, наверное, лето. Столько событий и сразу. Во-первых, чемпионат мира в Мексике. Крутая сборная СССР, разнесшая в первом матче в пух и прах несчастных венгров 6:0. А во-вторых, после года в УПК (учебно-производственный комбинат, кто не знал или забыл), нас, оболтусов, отправили на месячную практику на КТЗ — флагман молдавской промышленности.

УПК было обязательным. Раз в неделю мы всем классом ездили на Набережную. Здесь во дворах и размещались классы УПК, где все школьники поголовно получали рабочие специальности. Девочек готовили к семейной жизни — учили готовить и шить, а мы, пацаны, кому не повезло попасть на курсы водителей, учились ремеслам попроще. Я с одноклассниками попали на курсы токарей-фрезеровщиков.

Было весело, с нами в группе полно знакомых по футболу пацанов из других школ. Сколотилась бесподобная компания, которую летом и направили на Кишиневский тракторный завод.

Я и несколько одногруппников попали в цех МХ-2. Нашего мастера-наставника с пышными усами звали Жора. Жора чудно матерился с молдавским акцентом и угощал нас «Орбитой». Для нас, несмышленышей, рабочий день длился всего четыре часа. Работали или в первую или во вторую смену.

Меня поставили к фрезерному станку. Естественно, тут же запорол деталь, она полетела в брак. Потом приноровился. На фрезерном работать веселее, чем на токарном. Пока фреза медленно обработает деталь, можно взять шланг, по которому подавалась струя сжатого воздуха, надеть на палец подшипник, раскрутить его при помощи воздуха на миллион оборотов и пустить по цементному полу. Подшипник летел по всему громадному цеху, разбрасывая искры. Врезался в стену, отскакивал, врезался вновь. То еще развлечение, но нам было весело. А еще можно было ухватиться за крюк, от которого шел провод к пульту и можно перебрасывать тяжелые грузы из одного конца цеха в другой, и покататься над всем цехом. Нас, правда, за это поругивали, но не зло.

Зато в курилке было весело. Дым коромыслом и разговоры только о политике. Шли опять в цех. Работали на совесть, потому что видели, как работали люди рядом. Были стахановцы, обслуживавшие по шесть-восемь станков. Они пользовались уважением и зарабатывали больше секретарей райкомов. Мы тоже старались помочь Родине выполнить досрочно пятилетку. Руки огрубели от заусенец и небольших ранок, все время были в масле. Запах масла, кстати, стал почти родным. Мы зауважали сами себя, у нас даже походка изменилась, мы стали уверенней стоять на земле — рабочая косточка, черт возьми.

Где-то на дальнем пятачке стояла уже готовая продукция — новехонькие трактора. Белый цвет кабины слепил на солнце. Трактора шли по всему Союзу, в них нуждались, их ждали. Мы знали, что где-то в недрах тракторного механизма есть и наш труд, наша деталька, над которой ты корпел, высунув язык, и смахивая пот с чумазого лба... Наша работа была нужной стране, это добавляло гордости.

А в конце месяца был расчет. Принесли и каждому из нас раздали квитанции. Кто заработал 60, кто — 70, а кто и 80 рублей. Это был шок! Мы несли заработанные своим трудом первые настоящие деньги в семьи, мы теперь знали, как достается заработанная копеечка, отныне в каждом встреченном нами тракторе с эмблемой КТЗ, могли с гордостью сказать - «Это мы сделали!»

Деньги я отдал родителям. Семьдесят с лишним рублей. Мама приготовила вкусный ужин, я уселся в кресле перед телевизором, начинался финал мундиаля Аргентина-ФРГ. Марадона, Буруччага, Вальдано, Руммениге, Феллер... Подошла мама, потрепала по волосам:

- Совсем взрослый стал...

Она гордилась мной. Черт возьми, и я гордился собой!

Фото: moimir.org

Фото: moimir.org

А в 89-м я поступал на журфак. Вторым этапом творческого конкурса (еще перед вступительными экзаменами) мне попалось задание — пойти на КТЗ и сделать оттуда репортаж. Легче легкого! Все там знаю, все знают меня. Встретил старых коллег, покурил с ними, репортаж написал.

А потом рухнул Советский Союз, а за ним и вся молдавская промышленность. Не удержался и КТЗ. Рабочих всех поувольняли, я мастера Жору частенько встречал на рынке у «Флакэра», он китайским ширпотребом торгует...

Я с теплотой вспоминаю то лето. Четырнадцать лет, вся жизнь до неба, Кишиневский тракторный, вкусные обеды по 40 копеек, готовые трактора на огромной территории завода, 70 рублей зарплаты... И запах машинного масла. Этот запах до сих пор помню...

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также