2018-11-12T18:03:37+03:00

Создатель благотворительной организации «Спаси жизнь»: «Благодарность родителей и детей для меня важна, это заряжает, но, к сожалению, это редкость»

Алена Беркач дала откровенное интервью «Комсомольской правде», рассказав о том, как находит в себе силы помогать не за деньги и даже не за «спасибо»
Поделиться:
Алена БеркачАлена Беркач
Изменить размер текста:

Эта хрупкая девушка и предположить не могла, что ее желание помочь детям станет делом ее жизни, которое поможет выжить сотням ребят. У Алены трое собственных детей и более 200 подопечных, которым организация «Спаси жизнь» помогла или помогает выздороветь. Бывает трудно, бывает, что руки вот-вот опустятся, но караван идет и помогает молдавским семьям в их беде.

- Алена, мы уже беседовали ранее, и я помню, ты говорила, что когда создавала организацию, не думала, какие размеры примет это дело...

- У нас даже не было мысли, что организация станет такой. Нас было три девочки, мы хотели помогать детям. Но когда начали обращаться, что-то спрашивать и предлагать, нас все время спрашивали: «Кто вы, зачем вы просите для этого ребенка?». Пытались организовать какие-то мероприятия и понимали, что не можем никак представиться. Было решено зарегистрироваться, но никто не мог предположить, что это так сложно и что будет столько работы. Каждый ребенок это сложный проект, мы их так и называем - «проектами». С момента, как родитель вошел в кабинет и до оплаты в клинику это целый процесс.

Если ты хочешь, чтобы работа приносила результат, очень много всего нужно. Без бухгалтера не обойтись. У нас числится три сотрудника, я в том числе. Кстати, меня раздражает, когда говорят, что люди, работающие в сфере благотворительности, не должны ничего получать. Кто из тех, кто так говорит, готов отдать весь день свой, каждый день, приходить на работу с 9 утра до 6 вечера бесплатно? Да, люди готовы несколько часов в месяц потратить на что-то полезное. Но это все. А говорит все могут. Диванные критики в этом плане очень активные.

- Легко ли собираются деньги на лечение детей?

- В последнее время сложнее, но это и от нас зависит. Насколько мы активны, как часто проводим мероприятия. От активности организации зависит, сколько людей знают о том, что существует такая организация и в ней есть дети, которые нуждаются в помощи. Я была какой-то период в декретном отпуске, находилась дома. Организация без меня существовала, но ничего не происходило. Очень тяжело вернуть все обратно, кто-то уехал, кто-то переключился на другую организацию, что тоже не плохо, главное, что продолжают помогать.

У нас есть друзья, которые делают официальные взносы. Они знают, чем мы занимаемся, какие у нас расходы, без которых невозможно работать, то есть средства для поддержки деятельности организации. Это все отображается, мы сдаем отчеты в налоговую.

Полностью за счет партнеров у нас организовывается такое крупное мероприятие, как благотворительный бал. Сейчас мы готовим третий. Партнеры финансируют расходы по мероприятию, что дает нам возможность 100% доходов, собранных в рамках мероприятия (с продажи билетов, благотворительного аукциона, лотерей) использовать на лечение детей. В этом году мероприятие пройдет под патронажем российского посольства в Молдове, Международного фонда Пушкина.

Все остатки от лечения детей, если они остаются, перечисляются на счет других подопечных. Мы приучили родителей, чтобы они не относились к деньгам, собранным нами, как к своим деньгам. Это не наши и не их деньги, это общие деньги.

Фото: из архива Алены Беркач

Фото: из архива Алены Беркач

- Сложно ли вести переговоры с предприятиями о том, чтобы они оказали помощь?

- Люди разные. Бывает, что позитивно смотрят на это, а бывает, что с сомнением. Если мы знаем, что какая-то компания курирует другие области, например, экологию, мы не обращаемся.

- Многие крупные фирмы готовы помогать?

Обычно с крупными фирмами тяжелей общаться, чем с мелкими. Во-первых, потому что там длинная цепочка до человека, который что-то решает, и часто нас отсеивают на уровне секретаря. Тогда сложно, не доберешься. А если есть «выходы», друзья друзей, попадаешь. Но в любом случае, я никогда не огорчаюсь, потому что я привыкла, что кто-то всегда отзовется, не эта компания, так другая. Конечно, мы заинтересованы в сотрудничестве с крупными компаниями. И у нас есть хорошие друзья среди крупных компаний.

- Больше средств приходит от компаний или от физических лиц?

В сумме - от физических лиц. Многие помогают по чуть-чуть, кто, сколько может. У нас есть человек, за которым мы наблюдаем и радуемся. Даже говорим, может он забыл какую-то галочку снять в своем электронном аккаунте, может найти его и спросить? Каждый день от него приходит100 леев. А когда вдруг не пришло от него 100 леев, мы стали думать: «А может он заболел? Может что-то случилось? Узнать, как здоровье?».

Есть люди, которые по 50 леев перечисляют, даже по 10 леев. Если посмотреть наши отчеты по терминалам, то там видно, что люди перечисляют организации сдачи с платежек. Видно, что это сдача, потому что человек же не может перечислить 2 лея 82 бани, допустим. И таких очень много.

- Вообще многие люди хотят помогать? Склонны наши граждане к благотворительности? Существует ли недоверие?

- Те, кто говорят, что не помогают, потому что не доверяют, просто не хотят помогать и ищут себе оправдания, чтобы не делать этого. Удобней сказать, что никому не верю и ничего не делать, чем попытаться как-то помочь. Можно же поинтересоваться, у нас не так много организаций. Выбери себе какие-то, почитай, узнай и ты поймешь, кому бы ты хотел помогать. У нас есть люди, которые спрашивают, как мы потратили их 100 леев. Ради Бога, мы все покажем и расскажем, есть все документы. Если им так спокойней, это их деньги и они имеют право знать как их потратили.

- Вы подсчитывали, какому числу детей помогли?

Более 200 детей. Это не считая проекты, которые мы имеем с детскими больницами. Там невозможно подсчитать, сколько детей получили помощь благодаря помощи, оказанной отделениям.

- Есть случаи полного выздоровления?

- Да, конечно. Все зависит от заболевания. Если мы говорим о ДЦП, то это дети, которые всю жизнь будут с этим заболеванием. Если мы говорим о сердечно-сосудистых заболеваниях, то часто ребенок в результате лечения вполне здоров, ему положены и прививки, и спорт и так далее. Есть генетические, хронические заболевания, собирая средства мы не сможем их вылечить, но мы поддерживаем и улучшаем качество жизни ребенка и это тоже важно. Есть и виды мышечной дистрофии. Наш Андрюша перенес столько операций, но когда он родился, у него висели две нефункциональные руки, а сейчас он берет мяч, ложку, но это столько труда и операций! У нас есть подопечный, который лежал пластом и клавиатуру носом тыкал. Сейчас на костылях ходит. Он, возможно, мог бы и сесть, но у мамы долгое время не было финансов и возможности раньше взяться за него.

- Кто принимает решение о больнице, где будет оказана помощь?

- Родители. Мы можем лишь рассказать, куда обращались другие дети, которые к нам обращались. Мы можем подсказать родителям, дать список тех, кто и куда ездил, но мы никогда не навязываем клинику.

Кроме того, мы можем отказать в случае, если знаем, что на Украине такая операция делается за 5 тысяч евро, а он хочет в Германию за 30 тысяч. Тогда мы отказываемся, потому что за 30 тысяч евро мы можем прооперировать 6 детей в Киеве. Получается нечестно по отношению к другим детям.

Сейчас готовятся документы беременной на 26 неделе мамы, у ее ребенка сложный порок сердца. В Киеве посмотрели и не взялись оперировать. Она родит в Германии, в первые часы жизни проведут первый этап операции малышу, через два месяца - второй этап операции, потом еще пару этапов. Немцы говорят, что спасут. Но со многими пороками сердца Киев справляется.

- К вам обращаются, потому что государство в таких случаях не помогает?

У минздрава есть программа. Родители не всегда о ней знают. Мы им всегда сообщаем. Правда, мы не можем заставить их идти в минздрав и писать заявление. Недавно был такой случай. Это касается министерства здравоохранения Приднестровья. Мы говорили маме пойти в министерство, сделать запрос. У ребенка не слышат оба уха. Мы начали собирать средства на кохлеарный имплант, он стоит за 20 тысяч евро. В итоге она пошла в министерство здравоохранения Приднестровья, и министерство полностью оплатит кохлеарный ипмплант. Мы узнали об этом, уже когда почти завершили сбор средств. Мы их, конечно, перераспределим, это не проблема. У нас бывают срочные случаи, когда ребенок завтра должен в Киеве оказаться или когда уже там.

Вот этот мальчик, который был здесь, когда вы пришли, мы ему оплатили 27 тысяч леев. У него травма глаза была очень серьезная, мог потерять глаз. Играл с мальчиками во дворе и кто-то палкой попал. Оперировали сразу же. Нам позвонили из частной клиники и спросили, можно ли прямо сейчас оперировать, потому что откладывать нельзя. Мы согласились, взяли деньги из фонда организации, из остатков.

- Растет число обращающихся к вам?

- Примерно одинаково всегда - по несколько человек в день звонят. Часто обращаются и в другие организации.

- Как эмоционально ты выдерживаешь? Иногда же бывают страшные случаи. А ты женщина, мать.

- Я научилась абстрагироваться. Я это сравниваю с работой врачей. У меня бабушка с дедушкой были врачами, может, передалось!

Кстати, у нашего отделения детской гематологии за последний год 86% выздоравливающих детей. Это европейский уровень. Там врачи волшебники, исходя из того, что у них есть. Да, часть медикаментов родители сами ищут, это то, чем мы не можем помочь - медикаменты из-за рубежа. Если они находят поставщика здесь на месте, мы можем помочь. А они часто не сертифицированы. Это замкнутый круг получается.

Фото: из архива Алены Беркач

Фото: из архива Алены Беркач

- Чаще люди приносят помощь определенному ребенку или им все равно, кому именно помочь?

- Часто персонализировано. Но бывает, что все равно, просто приносят деньги и говорят: «Решайте сами на кого».

- Мне иногда кажется, что в нашем обществе детей недостаточно жалеют... Скорее собаке помогут, чем ребенку. Тебе так не кажется?

- Мне кажется, что люди привыкли, что эти проблемы должны решаться государственными структурами. Раньше же не была распространена благотворительная деятельность. Мы даже когда хотим помочь какой-то больнице, боимся, потому что у людей сразу возникает вопрос: «А почему вы, а не минздрав?» Хотя в других странах есть организации, которые помогают больницам. А наши все время хотят все спихнуть на минздрав. Может, в этом проблема.

Кроме того, например, проблему собаки намного проще решить, чем проблему человека. Размер сумм другой.

- Когда все пройдено, приходят к тебе благодарные родители и дети?

- К сожалению, редко, но приходят. Зависит от родителей. Мы сделали для себя вывод, что наши люди воспринимают помощь благотворительных организаций как «ну, это же ваша работа». Очень часто нам даже не сообщают, что ребенок уже прооперировался и вернулся. Мы звоним, и они говорят, что он уже 2 недели дома. Вот цветы стоят, к нам заходила подопечная, которой мы три раза оплачивали операцию, но это редкость. Может, они хорошо от нас отзываются, но какого-то особого внимания от них мы не замечаем. Не зря говорят, что добро быстро забывается. А для меня, кстати, благодарность важна, учитывая, что я не заинтересована финансово. То есть единственное, что я бы хотела, это какого-то общения и элементарного «спасибо». Это же заряжает на то, чтобы ты дальше что-то делала, хочется видеть этих детей и родителей. Не знаю, с чем это связано, но это к сожалению большая редкость.

- А как к вам относятся врачи?

- С врачами проще в этом плане. Особенно, если мы приобретали оборудование, они всегда очень благодарны.

- Вам удается помочь всем, кто обращается?

Практически да, но у нас есть ограничения по сумме. Это 300 тысяч леев. Если нужно 100 тысяч евро мы не сможем помочь.

В нашей практике, в начале, были случаи, когда мы оказали помощь, а потом выяснили, что папа на «Лексусе» разъезжает. Сейчас мы проверяем семьи подопечных. Мы как-то отказали семье, в которой у одного из родителей зарплата больше 20 тысяч леев. Они могли собрать сумму, которая им была необходима. В отличие от тех матерей-одиночек, у которых пособие 500 леев и зарплата — 1000 леев, а на руках больной ребенок. Кстати, очень часто у нас отцы испаряются, когда рождается больной ребенок.

- Чудеса бывали в твоей практике?

- Было несколько случаев, когда был диагноз установлен, а ребенок поехал в больницу и диагноза уже нет. Вот мама икону нам привезла. Они ехали в Киев в больницу на очередную операцию. Перед этим молились в Киево-Печерской лавре. У ребенка был один этап операции на сердце, должен был быть второй, а оказалось что не нужно больше.

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также