2018-11-21T09:57:22+03:00

Автор эстрадных хитов Ян Райбург: «Мы даже в ресторане «Кишинэу» пели так, что нам предложили записаться на «Мелодии», а Филипп Киркоров пригласил с ним работать»

В эксклюзивном интервью «КП» маэстро рассказал о том, как его коллектив гремел на весь СССР, чем зарабатывал на жизнь в эмиграции и каково это - работать со звездами первой величины
Поделиться:
Комментарии: comments6
Фото: из архива героя публикацииФото: из архива героя публикации
Изменить размер текста:

1 ноября в Национальном дворце им. Н. Сулака с аншлагом прошел концерт, посвященный 40-летию творческой деятельности народного артиста Республики Молдова Яна Райбурга. Мы попросили маэстро рассказать об этом событии и о том, чем были наполнены четыре десятилетия жизни одного из классиков молдавской эстрады.

- Ян Михайлович, вы из тех счастливых артистов, кто, кажется, никогда не пел в полупустых залах. И, гастролируя по огромному Советскому Союзу с ансамблями «Фортина», «Оризонт», «Норок», «Реал», «Букурия», и потом, на юбилейных концертах, посвященных вашему творчеству, вас всюду ждали аншлаги. Чем особенно запомнилась нынешняя встреча со зрителями – Ce seara minunata…? Вечер действительно выдался чудесный?

- Лучшим ответом на ваш вопрос можно считать финальные аккорды праздника, когда всех вышедших на сцену артистов зал долго приветствовал стоя. Это было очень волнительно, я бы даже сказал, по-семейному. Прозвучавшие песни чудесным образом объединили людей. Конечно, я был счастлив, хотя накануне вечера волновался – хотелось, чтобы концерт по-настоящему порадовал зрителей.

- Насколько я знаю, билеты на него продали за 10 дней, а позже их перепродавали в интернете.

- Так ведь какие имена были на афише – Ольга Чолаку, Анастасия Лазарюк, Ион Суручану, Фуего, Наталия Гордиенко! Программу я выстроил так, чтобы действо получилось динамичным, и два с половиной часа пролетели на одном дыхании. К счастью, так и случилось.

- В отличие от благодарного зрителя, министерство культуры вас своим вниманием не балует?

- Знаете, я по этому поводу не переживаю. 1 ноября на сцену с приветственным словом вышел советник президента Молдовы Корнелиу Попович. Знаю, что были в зале и другие представители властных структур. Для меня главное то, что там действительно царила атмосфера праздника.

- 40 лет – дата солидная. Составляя песенный «букет» к этому торжеству, вы наверняка вспоминали и творческие удачи, и тяжелые испытания. А какими были первые в жизни «уроки пения»? Каким вообще вспоминается ваше послевоенное детство?

- В начале 50-х, когда жили в селе Макарешты Ниспоренского, ныне Унгенского района, я был совсем хилым. Помню, меня кормили ненавистной манной кашей, которую соглашался есть, только сидя на бабушкиной лошади по кличке Зина. Лишь в 4-ом классе взбунтовался и заявил, что ни кашу эту, ни ежедневную порцию рыбьего жира больше в рот не возьму. С тех пор не ем никаких молочных продуктов. Вообще.

В Ниспоренах, куда переехали из села, мои ровесники, конечно, играли «в войнушку». Военным «железом» земля была нашпигована так, что нам с друзьями удалось целый склад оружия собрать. Чего там только не было – немецкие пистолеты-пулеметы без рожков, советские карабины, жестяные фашистские газбаки, разные винтовочные штыки. Рыли окопы, ходы под землей. Умудрились сделать подкоп под один сарай, где хозяева хранили закрутки. Утащили оттуда несколько банок и соорудили свой военный продовольственный склад, которым заведовал ваш покорный слуга. А однажды я принес во двор противотанковую мину и попросил у мамы молоток, чтобы заглянуть вовнутрь странной ржавой штуковины. Мама, конечно, тут же вызвала саперов. Такие вот были у нас шалости в те послевоенные годы…

- Ваша мама преподавала английский, отец был директором школы, заведующим РОНО Ниспоренского района, позже – сотрудником Министерства просвещения. Тяжко приходилось под таким неусыпным педагогическим контролем?

- Учился я неплохо, но нравились только гуманитарные предметы. По физике, химии с большим интересом изучал лишь биографии ученых, а не формулы.

Вообще, мне невероятно повезло с родителями, все лучшее во мне – от них. Отец, офицер-артиллерист, прошел две войны: из Кенигсберга в 45-м был переброшен в Харбин. Мама знала несколько языков, писала стихи, была открытым, позитивным человеком. Она была очень красивой, элегантно одевалась. К нам домой часто приходили старшеклассницы - она учила их шить, ей доверяли свои тайны, просили совета. Мама помогала многим людям, в трудные минуты всегда говорила: «Бог поможет, и все будет хорошо!» Родителей уже нет в живых, а у меня в мобильнике до сих пор мамин телефон…

- Музыкальную школу по классу аккордеона вы уже в Кишиневе окончили?

- Да. В столицу переехали, когда я пошел в 5-й класс. Конечно, какую-то роль в моей судьбе музыкальная школа сыграла. Но главное то, что в нашем доме музыка звучала всегда: отец любил играть на аккордеоне, а мама замечательно пела. Я к этому инструменту сердцем не прирос, но гены есть гены – с годами выяснилось, что у меня абсолютный музыкальный слух, отличная музыкальная память. У меня ведь и бабушка, папина мама, была хорошей пианисткой.

- И все же после школы вы оказались студентом Киевского инженерно-строительного института...

- Поступая в КИСИ, я понимал - это не моё, но так уж сложилось. Зато с каким азартом сходу сколотил там факультетский вокально-инструментальный ансамбль. Кстати, среди студентов у нас было много спортсменов. Я и сам в те годы серьезно занимался гандболом. Но все перевесила музыка. В КИСИ училось немало венгров, поляков, чехов, югославов, румын, и наш ВИА получился интернациональным. Благодаря зарубежным друзьям я смог с головой окунуться в безбрежное море музыки – в песни битлов, Rolling Stones и прочих кумиров. В Кишиневе их пластинки были недоступными, жутко дорогими, по 50-60 рублей. А друзья из Венгрии, Югославии привозили их в Киев без проблем. Репертуар у нас был для тех лет вполне типичный: сначала – «и Ленин такой молодой!..», а потом – «Yesterday…»

Когда после вуза пришел в кишиневский проектный институт «Молдгипропищепром» на бульваре Негруцци, история повторилась – тут же создал очередную джаз-банду. А вот с работой не клеилось. Месяцев через восемь один из начальников не выдержал: «Что ты здесь делаешь? Ну какой из тебя инженер, ты же одной музыкой бредишь!»

В общем, дальше решил судьбу не испытывать и вскоре оказался в ВИА «Фортина», созданном Олегом Мильштейном.

- Насколько знаю, эта группа во многом повторила судьбу легендарного «Норока»: та же бешеная популярность во всем Союзе и тот же невеселый финал с ее расформированием в связи с «идеологической неблагонадежностью»?

- Да, гастрольные туры у нас были мощные, по всей огромной стране: Прибалтика, Сибирь, Кавказ… Везде переполненные залы, в больших городах конная милиция едва сдерживала людей, которые все равно умудрялись просачиваться туда без билетов через заборы, через окна.

Работали мы вдохновенно, потому что по-настоящему любили свое дело. С удовольствием пели и советские хиты, и прекрасные молдавские композиции, и английские, французские, итальянские шлягеры. На Западе мы бы процветали, смотрелись бы вполне органично с таким пестрым музыкальным калейдоскопом. Но в Союзе тогда наш энтузиазм, наш успех вызывали у властей лишь раздражение и настороженность. Причем особенно почему-то лютовали партработники на Украине. Они и поставили нам роковую подножку. Во время гастролей на Кавказе нас пригласили выступить в закрытом санатории ЦК Компартии Украины. На типичных представителей советской молодежи мы тогда мало были похожи – жутко загорелые после концертов в Сухуми и Батуми, длинноволосые, в своих фирменных расшитых кафтанах… К тому же, пока мы выступали, наш водитель умудрился попасть в аварию и разбить автобус «Кубань», на котором мы гастролировали. В общем, из этого закрытого санатория, как потом выяснилось, тут же позвонили в Кишинев и проинформировали коллег о том, что автобус мы якобы кому-то продали и вообще идеология у нас «хромает». А здесь будто только этого и ждали…

- Мильштейна не зря считают легендарной фигурой на молдавской эстраде?

- Он был очень хорошим музыкантом, дал дорогу многим молодым артистам. Но главное, Олег был отличным организатором, знал всех и все знали его. В Москве я с удивлением наблюдал, как тепло его приветствовала Пахмутова: «Аленька, дорогой!» А близкие друзья в ЦК ВЛКСМ потом, в 90-е, естественно, помогали ему уже с высоты своих новых должностей...

- Вы не один год проработали с дружной командой в ресторане гостиницы «Кишинэу». Чем особенно запомнилось то время?

- Тогда в городе было лишь несколько ресторанов, куда порой было непросто попасть. Наша группа была в фаворе, воспринимали нас как артистов, а не как музыкальный фон, на котором кипит ресторанная жизнь. Для меня те годы стали большой школой, покруче любой консерватории. В это заведение приходило много иностранцев, и мы старались во всем быть на высоте, не халтурить. К примеру, у нас были композиции на грузинском, армянском, эстонском, на многих других языках. Я играл на аккомпанирующей гитаре и пел. Так вот, исполнял я их практически без акцента, часто работал с переводчиками, чтобы не только разучить верное произношение, но и знать смысл каждого слова. Думаю, очень помогал в этом музыкальный слух, потому что нередко иностранцы подходили, начинали о чем-то говорить со мной на своем родном языке и отказывались верить, что я его совершенно не знаю.

А главное, в этом коллективе мы должны были мастерски играть всё - и поп, и джаз, и народные мотивы. Однажды в ресторан пришла поселившаяся в «Кишинэу» итальянская эстрадная певица со своей группой. Послушала она нас и сходу предложила контракт на совместный годовой тур по Европе. Мы, конечно, посмеялись: в то время это стало бы «туром» по кабинетам КГБ.

Приятно было услышать добрые слова и от сотрудников фирмы «Мелодия», приехавших из Москвы на специальном английском автобусе для записи пластинки с произведениями нескольких молдавских коллективов. Поужинав в ресторане и послушав нас, они вдруг предложили записать пару наших песен на маленькую гибкую пластинку. Честно говоря, мы не сразу поверили в серьезность их слов. Как известно, в этой сфере «Мелодия» была в Союзе монополистом. Без покровителей, без финансовых вложений решить вопрос по грамзаписи казалось нереальным. Но нас действительно записали, причем ночью, поскольку днем у москвичей все было расписано по минутам. К сожалению, та пластинка у меня не сохранилась…

Об эмиграции

- Вы около двадцати лет прожили в Америке, но перед эмиграцией начали работать с Киркоровым, с Азизой. Были мысли пустить корни в Москве?

- В те годы московские реалии меня не вдохновили, я это почувствовал достаточно быстро. Для Киркорова меня попросили привезти хороший профессиональный коллектив, что я и сделал. Работая над программой, мы тесно общались с Филиппом. Отношения были хорошие, понимали друг друга легко. Он был очень молод, но уже крайне амбициозен. Я тогда сразу понял, что парень далеко пойдет, и не ошибся. С Азизой в профессиональном плане тоже все складывалось нормально. Запомнил ее эдакой «басмачкой», экспрессивной, голосистой, фактурной. Но, по большому счету, работать там мне было неинтересно. Азизу больше волновала не музыка как таковая, а шоу, танцевальные номера. В общем, тогда я и решил искать счастья за океаном.

- Решили искать и нашли? Ведь в Нью-Йорке вы стали совладельцем румынского ресторана «Трансильвания», куда не раз привозили молдавских артистов – Ольгу Чолаку, Анастасию Лазарюк, Иона Суручану…

- Знаете, пресловутого американского чуда не произошло. Поначалу пришлось работать где придется, даже тележки в супермаркетах таскал. Первые три года были очень непростые. Кстати, именно тогда, общаясь с другими эмигрантами, наконец-то выучил английский. Но без музыки жить уже не мог, начал петь в «Трансильвании». Потом стало полегче, удалось «подняться с колен» и я действительно оказался совладельцем ресторана. В тот период познакомился со многими ныне известными музыкантами – Игорем Бутманом, Александром Маршалом, Анатолием Алешиным. Теперь как анекдот вспоминаю такую историю. В начале 2000-х, приехав из Нью-Йорка в Москву, я попытался предложить кому-то из российских исполнителей несколько своих новых песен в стиле шансона. На этой волне познакомился с владельцем студии звукозаписи неким Дмитрием. А он вдруг обратился ко мне со встречной просьбой: «Слушай, помоги как-то пристроить в Нью-Йорке хорошего парня. У него неплохие вещи, шансон. Может, в ресторане у тебя поработает для начала…» Тут же дал послушать кассету с его песнями – так я впервые услышал Стаса Михайлова. Но с ним лично так и не пересекся.

- Как бы хорошо ни складывалось в Америке, а домой все же вернулись…

- Вот именно – домой. Просто понял, что без творчества, без песен уже не смогу, а зритель мой все же здесь, в Молдове.

Это я посоветовал суручану петь баритоном

- Вы написали множество произведений для Иона Суручану. Правда, что именно вы посоветовали ему петь не тенором, а баритоном, после чего артиста стали называть «молдавским Челентано»?

- Правда. Баритон дал ему ту привлекательную хрипотцу, тот стиль, на который замечательно ложатся мои песни.

- Поначалу вы писали только музыку. Что подтолкнуло к стихосложению, к самостоятельному вокалу?

- Стихи мне стали «подсказывать» собственные мелодии. А на пение вдохновил пример Вячеслава Добрынина, Юрия Антонова, с которыми не раз выступал на сборных концертах. Их исполнение собственных сочинений очень органично. Для себя же решил, что если публика не примет мой вокал, долго экспериментировать не стану. Однако после первых же выступлений стало ясно – переживать по этому поводу не придется.

- Знаю, что вы были крайне возмущены передачей о вас, вышедшей несколько лет назад на одном из молдавских телеканалов.

- Та передача была слеплена из сплошной лжи! На фоне «нарезки» из видеохроники нескольких моих выступлений звучали не песни, а нелепый комментарий журналиста, рисующий меня чуть ли не злостным пьяницей. Якобы большинство моих песен посвящено вину, застольям и т.д. Понятно, что все это – абсолютная чушь, веселых легких песен в стиле «этно», где упоминается вино, виноградники, у меня штук восемь. Было бы странно, если бы в Молдове я воспевал лишь чай или воду. Думаю, это был чей-то заказ. Пока я писал песни для других, был всем удобен. Когда запел сам, возможно, нарушил чьи-то планы. К тому же, в той передаче агрессивная ложь прозвучала и в адрес поэтов, на чьи стихи я писал музыку – в адрес Григоре Виеру, Думитру Матковского, ряда других известных людей. В целом все это выглядело как подлая провокация. Ведь нужно было кому-то придумывать этот блеф, монтировать его…

Наверное, стоило сразу подать в суд, но решил не тратить на это время и нервы. Жизнь, как говорится, расставит всё по своим местам.

- Однако эта история в который раз подтвердила – нет пророка в своем отечестве. Многие яркие личности на молдавской эстраде, которыми восхищалась огромная страна, которых любили во всех уголках родной Молдовы, сегодня практически забыты. А у вас, автора почти 400 песен, многие из которых давно ушли в народ, почему-то нет ни одной правительственной награды. Хотя исполняют их все лучшие вокалисты страны и многие зарубежные артисты.

- Как-то в теленовостях показали сюжет: на улице у двух девушек спросили, кто такой Михай Долган. Одна призналась, что не знает, а вторая сказала, что это, наверное, депутат парламента. А ведь несколько его песен, таких хитов как «Примэвара», «О чем плачут гитары», навсегда останутся в золотом фонде молдавского искусства!

Совершенно забыт великолепный композитор Петря Теодорович. Думаете, многие знают, что именно он – автор «Меланхолие», которую поют и еще долго будут петь на всем пространстве бывшего СССР?

Помню, как на похоронах Валентина Дынги все выступавшие обещали хранить память об этом невероятно талантливом музыканте – композиторе, аранжировщике, виртуозном пианисте, авторе прекрасных оркестровок для симфонических коллективов. На Западе он был бы миллионером, суперзвездой. А в Кишиневе его имя звучит все реже, все тише.

- На современной молдавской эстраде не избалована вниманием ни талантливая молодежь, ни мэтры вашего уровня. И вы, и многие другие любимые народом исполнители не скрывают, что единственный способ заработать на жизнь для вас – это выступления на корпоративах, свадьбах, кумэтриях…

- Нужно понимать, что в Молдове всегда было много замечательных, высокопрофессиональных музыкантов, вокалистов. В народной музыке есть просто гениальные исполнители! Но о развитии, поддержке, продвижении этих людей голова ни у кого не болит, включая государственных чиновников. Скажите, кто помогает сегодня безусловно талантливой Алене Мун, прекрасно выступившей в 2013 году на «Евровидении»? Понятно, что в маленькой стране шоу-бизнес отсутствует как таковой – нет ни достаточной аудитории, ни больших концертных площадок, ни многих других составляющих. Но почему совершенно не работает закон об авторском праве? Как вы думаете, сколько «авторских» я, автор 22 альбомов, получил за последние пять лет? Целых 15 000 леев! И этим все сказано. Те, кто по закону должны контролировать и аккумулировать эти отчисления, говорят, что в состоянии мониторить лишь радио и телевидение. Хотя моим коллегам известно, что наши «авторские» им ежемесячно перечисляют и бары, и рестораны, и магазины. Где же «растворяются» эти деньги? Понятно, что ответ на этот вопрос могут искать только профессиональные юристы, адвокаты артистов. Но это – из области фантастики. В наших реалиях всерьез вступать в схватку с данной системой – слишком дорогое удовольствие, чем и пользуются известные структуры. Между тем, в странах, где закон об авторском праве действительно работает, на одном альбоме артист может заработать до 20 миллионов долларов. Увы, в «цивилизованную Европу» мы пока стремимся лишь на словах.

- Известно, что Илья Олейников был вашим одноклассником. Вы пронесли свою дружбу через всю жизнь – непременно встречались, когда артист приезжал в Кишинев, когда вы оказывались в Петербурге…

- А как узнавали Илью на улицах Нью-Йорка, когда мы гуляли там вместе! К сожалению, на его похороны в Петербург, кроме меня, из Кишинева никто не смог приехать…

- Ян Михайлович, а правда, что буквально ни одна молдавская свадьба в нашей стране, ни одна свадьба в Румынии не обходится без нескольких ваших песен?

- Насколько знаю, это так. И среди них непременно звучит «Женщина, которую люблю».

- Вы не отказываетесь выступать на самых разных благотворительных концертах, в том числе перед ветеранами, в тюрьмах, на мероприятиях, где собирают средства на лечение больных детей. Неслучайно глава РПЦ Патриарх Алексий наградил вас орденом Сергия Радонежского, который вам вручил митрополит Кишиневский и всея Молдовы Владимир.

- Встречи со зрителями действительно бывают очень разные. И произведения у меня разные, есть даже гимн органов внутренних дел РМ.

- Супруга пристально следит за вашим творчеством?

- Конечно! Лина – выпускница Ленинградского мединститута, врач от Бога, но музыку чувствует удивительно глубоко, ее мнение я очень ценю. Мы вместе уже 27 лет, и все эти годы считаю жену своим ангелом-хранителем. Она как никто знает, что популярность моих песен, которые звучат уже 40 лет, никем и ничем не регламентируется, не подогревается. Просто написаны они сердцем, поэтому для многих людей стали важными, нужными. Они дарят веру в любовь, в высокое предназначение женщины.

- Главное, что 40-летний юбилей своей творческой деятельности вы встретили не почивая на лаврах – написали три новые песни.

- Это действительно главное. Две из них отданы талантливым ребятам – Виталие Дани и Фуего. А третью буду исполнять сам. Называется она «Фемея мя». Лина уверяет, что и эта песня будет звучать не один десяток лет. Хочется в это верить.

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также