2019-03-15T07:49:19+03:00

Впервые в Молдове – сенсация в медицине: «Сначала мы виртуально восстановили череп, изготовили протез, а потом установили его пациенту»

Такого у нас еще не было, чтобы при установке пациенту индивидуального черепно-лицевого протеза было применено виртуальное планирование
Поделиться:
Комментарии: comments2
Многочасовая сложнейшая операция прошла успешно, после чего пациент несколько месяцев оставался под наблюдением врачей.Многочасовая сложнейшая операция прошла успешно, после чего пациент несколько месяцев оставался под наблюдением врачей.
Изменить размер текста:

Новости в сфере молдавской медицины нас радуют не часто. Да и связаны они, как правило, с проблемами административного или финансового характера. Потому и решили мы подробнее рассказать о событии иного, научного свойства, ставшем в истории нашей медицины безусловно этапным, прорывным. Наш собеседник – доктор медицинских наук, доцент кафедры челюстно-лицевой хирургии Госуниверситета медицины и фармакологии им. Н.Тестемицану, ургентный челюстно-лицевой хирург БСМП Илья Сухарский.

Илья Сухарский

Илья Сухарский

Всё началось… со старого мотоцикла

- Расскажите, пожалуйста, что, собственно говоря, стоит за событием, информация о котором в молдавских СМИ впервые прозвучала в конце февраля?

- Речь – об операциях, сделанных в прошлом году 28-летнему жителю Дубоссар Георгию Бешекуце. После серьезного ДТП он был доставлен в нашу больницу с тяжелейшей сочетанной травмой – ушибом головного мозга, переломами лобной, височной, теменной костей. Во время первой, экстренной операции, главной задачей было спасение жизни пострадавшего. Мы провели трепанацию черепа с удалением костных обломков, которые невозможно было использовать для его реконструкции. Многочасовая сложнейшая операция прошла успешно, после чего пациент несколько месяцев оставался под наблюдением врачей. При этом внешность мужчины, мягко говоря, не радовала: лицо деформировано, левое глазное яблоко двигалось не симметрично с правым, так как отсутствовала костная опора для соответствующих мышц. А главное, твердая мозговая оболочка и правая лобная доля мозга находились прямо под кожей. То есть малейшая травма головы могла стать роковой! Поэтому через некоторое время последовала вторая операция. На основании данных компьютерной томографии была проведена виртуальная реконструкция дефекта и виртуально спланирован дизайн индивидуального протеза. Он предусматривал специальные отверстия для прикрепления мимических мышц, учитывал многие геометрические параметры костей челюстно-лицевой области пациента.

- Понятно, что такие сложнейшие операции проводили бригады, состоявшие из разных специалистов, а вот решение всех компьютерных задач тут легло на ваши плечи. Много говорить о важности этого научного прорыва не приходится – ясно, что теперь и у наших соотечественников появилась надежда с помощью индивидуальных имплантантов «вернуть» свое лицо, кардинально подкорректировать дефекты, возникшие в результате аварий, травм, болезней. Расскажите, что помогло вам в этой нестандартной работе у монитора? С чего все началось?

- Началось… с моего старенького мотоцикла «Днепр». Как-то, еще в юности, пошел я к слесарю с просьбой выточить одну деталь – с запчастями была проблема. Как смог, нарисовал ее, но слесарь только выругался – ничего на моем «чертеже» не разобрал. Вот и решил я с помощью видеоуроков и компьютерной программы КОМПАС-3D вникнуть в суть трехмерного моделирования. Увлекся. Тогда и представить, конечно, не мог, что придется «лепить», просчитывать на мониторе «запчасти» для человеческого черепа.

После учебы в Кишиневском медуниверситете ординатуру и аспирантуру я прошел в Москве, в Центральном НИИ стоматологии и челюстно-лицевой хирургии. Там защитил диссертацию по теме компьютерного моделирования в данной сфере. Эту же проблематику теперь исследую при подготовке докторской диссертации.

После учебы в Кишиневском медуниверситете ординатуру и аспирантуру Илья прошел в Москве

После учебы в Кишиневском медуниверситете ординатуру и аспирантуру Илья прошел в Москве

- Защищать ее также планируете в Москве?

- Конечно. Там я получил основной багаж знаний в этой области, там продолжаю совершенствовать практику – оперирую с коллегами, консультируюсь у лучших специалистов – своих учителей. Среди них – уникальные личности, причем не только врачи, но и доктора физико-математических наук, программисты, кандидаты технических наук, другие специалисты. Кстати, протез для Г. Бешекуце изготовили из биомедицинского титана также в Москве, в университете им. Баумана. Дело в том, что его обработка методом фрезеровки возможна лишь на специальном станке с ЧПУ. В Кишиневе такой техники пока нет.

Стоит сказать, что титан трудно поддается мехобработке, и во время работы у монитора был крайне важен верный изначальный расчет. Если бы в ходе операции что-то пошло не так, протез, как говорится, не подстругаешь, плана «Б» у нас не было. Поэтому, учитывая и геометрическую, и функциональную сложность дефекта, при виртуальном моделировании мне приходилось все многократно просчитывать, перепроверять.

- Сколько времени у вас ушло непосредственно на создание виртуальной модели дизайн-протеза?

- Около недели.

Вместо золота и серебра

- Я читала о том, что еще за тысячи лет до нашей эры костные дефекты замещали драгоценными металлами, даже морскими раковинами. В наше время для этого, естественно, синтезируют новые материалы, используют золото, серебро, платину. А с какими имплантантами традиционно работают в вашем отделении БСМП?

- В основном используем специальные пластмассы, которые моделируются во время операции. И тут важна способность, так сказать, думать трехмерно. Но без виртуального этапа подобная операция все же подразумевает долю погрешности, неточности.

- Насколько я знаю, на сегодняшний день Г. Бешекуце - не единственный молдавский пациент, для которого был изготовлен индивидуальный виртуальный протез?

- Мы, конечно, не стоим на месте, сделано уже несколько подобных операций, титан заменяем полиэфирферкетоном, размышляем над использованием других материалов. Но об успешности таких экспериментов принято заявлять лишь через год-полтора после операций. Спешить тут ни к чему, за славой мы не гонимся.

- А насколько вообще в Молдове актуальна проблема протезирования в челюстно-лицевой хирургии?

- Краниопластика («кранио» – череп) была актуальна всегда, но особенно остро потребность в ней ощущается в последние 4-5 лет. На глазах растет число пострадавших в ДТП, в бытовых скандалах с рукоприкладством, в криминальных разборках. Причем все чаще это так называемые панфацальные переломы, когда травмированы 2/3 или весь череп.

- Значит, все более будет востребован и ваш, пока революционный для республики, опыт виртуального моделирования протезов.

- Тут предельно важны мотивация врача, увлеченность этой сферой науки. Теперь ведь в открытом доступе в интернете такое количество специальных программ, видеоуроков, что дух захватывает.

- А сколько примерно времени уйдет на такую подготовку по вашему профилю?

- Наверное, от месяца до полугода. Главное, повторюсь, мотивация и готовность посвятить этому максимум времени.

- Несмотря на свой далеко не солидный возраст – всего 35 лет, вы уже не первый год успешно преподаете в кишиневском медуниверситете, причем в группах с русским, румынским и английским языками обучения. Внешне вы еще и сами похожи на студента, и прическа у вас, скажем прямо, для доцента не типичная – весьма «несерьезный» хвостик. Слушается вас молодежь?

- За длинные волосы мне еще в студенческие годы доставалось от одного профессора. Я тогда взял да подстригся наголо. Он ахнул и…отстал. С тех пор ношу хвостик. А если серьезно, то преподаватель я весьма строгий – и на лекциях, и на экзаменах, включая выпускные. Это все знают, потому и не пытаются на экзаменах давить на жалость или предлагать какие-то конверты. Если вижу, что студент знает на 9,5, могу в качестве стимула поставить 10. Но ответ на двойку оценю только на двойку. Я всегда бескорыстно помогу с дополнительными консультациями, подскажу, где взять необходимую информацию, поделюсь учебными материалами. Но откровенную лень, безалаберность поощрять не стану. Тем более, что преподаю я на 3, 4 и 5 курсах, когда люди вполне осознают суть выбранного пути. Бестолковый врач – это страшно!

- Ваши иностранные студенты из Сирии, Израиля, Индии чем-то кардинально отличаются от наших ребят?

- Нет. Тут опять-таки важно то, насколько человек мотивирован на получение образования. Без ложной скромности скажу, что на моих лекциях никто не скучает, поскольку на 90 процентов они состоят из обсуждения конкретных клинических случаев, с которыми я ежедневно сталкиваюсь. Студенты изучают рентгеновские снимки, фотограммы больных, тут же предлагают методы лечения, которые я обстоятельно комментирую.

- Голос повышать приходится?

- Такого и не припомню. Работаем мы на лекциях увлеченно, динамично, поэтому проблем с дисциплиной нет. К тому же, корпеть над конспектами никому не приходится. В книгах, в интернете есть весь необходимый материал, и переписывать теорию из учебников в тетради я считаю бессмысленным. Для меня важно одно - чтобы на занятиях все максимально «включали мозги».

- Ваши родители – известные в Кишиневе врачи. Отец – хирург-онколог, мама – стоматолог. Получается, что ваш путь в медицину был, как говорится, на роду написан?

- Вовсе нет. В старших классах всерьез планировал стать летчиком. Еще одной мечтой была военная журналистика. Но по ряду причин от этого пришлось отказаться, и тогда решил продолжить династию. К тому времени на работу хирурга я смотрел более чем трезво: с детства видел, как отец погружен в проблемы клиники, как переживает перед сложными операциями, порой сутками пропадает на работе. До пенсии он возглавлял отделение гастрологии в НИИ онкологии. Кстати, и в БСМП отца многие сотрудники вспоминают добрым словом, считают своим учителем.

Пить надо меньше!

- В прошлом году вы стали официальным представителем Молдовы в совете европейской Ассоциации краниофацальной хирургии, в которой состоите более 10 лет. Успешно председательствовали на сессии по виртуальному планированию на Международном конгрессе хирургов головы и шеи. Какие практические вопросы это помогает решать?

- Работа в подобных структурах позволяет тесно общаться с коллегами, обмениваться опытом на едином информационном поле, продвигать обучение нашей молодежи на специальных курсах. Я же, кроме того, мечтаю унифицировать нашу университетскую программу обучения на стоматологическом факультете с программами главных европейских университетов. Это не значит, что наша - хуже, она просто другая: иные названия предметов, тем, иное количество часов, отведенных на них. Есть и явное отставание в плане современных методик лечения. В сущности, мы в республике варимся в собственном соку – и студенты, и педагоги. Унифицирование программ поможет нам быть намного активнее, успешнее в вопросах повышения квалификации молодых специалистов, в обучении студентов, резидентов. Они смогут легче адаптироваться на всевозможных курсах, на стажировках в зарубежных университетских центрах, смогут увереннее перенимать опыт у известных ученых, хирургов.

- Ожидая вас в отделении, невольно подслушала разговоры пациентов о докторе Сухарском. Кому-то вы из дома куртку принесли, кому-то дали денег на автобусный билет. Контингент больных в вашей клинике, наверное, не простой? Понятно ведь, что все эти кулачно-ножевые поединки, после которых человек оказывается в приемном отделении БСМП, как правило, не на трезвую голову происходят. Сложно в этом плане приходится?

- Всякое бывает, а алкоголь – проблема действительно серьезная. Пили бы граждане меньше – значительно меньше и у нас было бы работы.

- А с чем чаще всего обращаются в ваше отделение?

- Перелом нижней челюсти и флегмона в челюстно-лицевой области. Что касается флегмоны, это для нашего общества тоже весьма «стыдный» диагноз. На ранней стадии она лечится без особых проблем, но к врачу люди идут, когда абсцесс уже запущен и нередко спасать больного приходится на операционном столе.

- Вы много оперируете и в Молдове, и за рубежом. В качестве ургентного хирурга дежурите в службе «Авиасан». Много сил, времени требует преподавательский труд, работа над диссертацией. Как отдыхаете? Самолеты, мотоциклы – все это в прошлом?

- Вовсе нет. Правда, последний свой мотоцикл продал три года назад, но байкерский дух – особый наркотик. И в Кишиневе, и в Москве есть свой круг общения, друзья-байкеры.

- А хрустальная мечта, конечно, Harley-Davidson?

- Угадали – новая модель Fat Bob 2018. Это жутко дорого, но мечтать ведь не вредно… А самолетами я теперь увлек и девятилетнего сына Анатолия. Недавно вместе собрали модель СУ-25, на отпуск запланировали сборку еще нескольких авиамоделей по чертежам, эскизам из интернета. Вижу, что сын загорелся всерьез: может толково рассказать про толстую броню «сушки», про особую живучесть этого штурмовика. Вообще у нас с ним в гараже обустроена неплохая мастерская, много разных инструментов, от лобзика до лазерного гравера.

- Кстати, великий ученый Петр Капица считал, что академик должен уметь делать все своими руками – быть лучшим токарем, слесарем. Почти все приборы лаборатории он изготовил сам…

- Идея верная. Я, конечно, не академик, но могу сказать, что мои авиационно-мотоциклетные увлечения оказались не бесполезными на пути к виртуальному планированию.

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также