2019-04-07T21:04:46+03:00

Очевидец о событиях 7 апреля 2009 года: "Когда полетели камни, полицейские помогали журналистам прятаться от беснующейся толпы"

Корреспондент «КП» в Молдове вспоминает, как вела репортажи с места событий, а в перерыве спокойно пила кофе в кафе на соседней улице
Поделиться:
Комментарии: comments9
7 апреля 2009 года. Молдавская президентура в руках мародеров.7 апреля 2009 года. Молдавская президентура в руках мародеров.Фото: Сергей СЕДЛЕЦКИЙ
Изменить размер текста:

«У нас 10 лет — юбилей — революции 2009 года. А ты тогда же там была?», - спросил редактор и сказал: «Пиши». О, если бы вы знали сколько раз за это время я рассказала страшилку «Я была у президентуры, когда в журналистов и полицию полетели камни».

Это история, которая за 10 лет превратилась в почти в анекдот. По крайней мере, в моем пересказе. Скажете, как можно такое трагическое и одновременно позорное превращать в забавную историю? Легко. Это защитная реакция. Как журналист в горячих точках не бывала — и слава богу. Но в моей карьере самое опасное задание выпало на тот теплый апрельский день.

Накануне вечером в понедельник, когда огласили результаты выборов, начались первые недовольства весомым выигрышем коммунистов. На площади Великого Национального Собрания либерально, демократически и либерально-демократически настроенная молодежь жгла свечи. Акция должна была символизировать поминки по умершей стране. Кто-то из тех со свечами уже знал, что завтра, 7 апреля, они снова сюда придут вслух выражать свое недовольство. Но этот вечер не вошел в историю, как и день выборов 5 апреля 2009 года.

На главной площади росла толпа. Вокруг дома правительства кольцом без просвета стояла полиция. Лицом к лицу с полицией расположилась толпа. Журналисты стояли за полицией. Нет-нет, нас никто не охранял. Это простой принцип – снимать разъяренных бунтовщиков интереснее, чем непроницаемые лица стражей порядка. Но поначалу протестующие были не такие уж разъяренные. Собиралась на площади по большей части молодежь. Как выяснилось позже по вузам и школам пустили клич идти на протест. Студенты и старшеклассники – какое-то время они составляли основную массу. Некоторые учителя, собиравшие отряды протестующих вместо проведения уроков, повели за собой даже пятиклашек. Все размахивали флагами, рисовали на щеках друг друга сердечки и триколоры и были не согласны с выбранным большинством в парламент. В руках некоторых были пластиковые бутылки с песком, свистки и барабаны для шумности. Все дружно кричали: «Politia cu noi» (Полиция с нами).

Несмотря на истошность происходящего ничего не предвещало худшего сценария. Но журналисты, приехавшие из других стран, очевидно радовались. Они приехали на рядовые и для международных новостей явно скучные выборы, а тут просто праздник какой-то для новостийщиков. По чьему-то приказу ватага, пусть и недовольных подсчётом голосов протестующих, но заметно веселых, двинулась к презиндентуре. Именно там сидел тот, кто, по их мнению, во всем виноват и всё подтасовал. Они хотели призвать к ответу Владимира Воронина. Движение по улицам Штефана чел Маре и Бэнулеску-Бодони регулировали полицейские, потому что протестующие не пропускали автомобили на площадь и явно были недовольны безразличием к судьбе страны тех, кто продолжал ехать на машинах по делам. Были индивиды, которые кидались на автомобили. Агрессивность явно нарастала.

В это время у президентуры росла орда недовольных. Шум от бутылок с песком, выкрики лозунгов. Это сегодня вокруг дома президента кованная решетка. Десять лет назад ее не было, потому полицейских, которым, как мы узнаем позже, отдали приказ не применять силу, прижимали к зданию. Полиция остановилась на крыльце президентуры. Журналисты – часть за полицией, часть в толпе. Я оказалась в толпе, потому, что протолкнуться ближе и стать за стражами было мало шансов. Толпа не отпускала. Даже не в прямом смысле меня держали. Скорее в понимании психологии толпы – это единый «организм»», который живет по своим правилам. В толпе страшно только потому, что не контролируешь и её, ни себя, ни тем более окружающих себя. Толпа пойдет и тебе придется идти с ней – иначе затопчут.

Собираясь на задание, я не взяла ничего, кроме фотоаппарата. Мобильные не ловили сеть, потому брать его из редакции было бесполезно. Сумка, за которую надо было бы беспокоиться, тоже осталась на рабочем месте. Среди протестующих тоже были подготовленные. У орды появилось больше флагов, кто-то раздал одинаковые мегафоны. Мероприятие уже перестало напоминать спонтанное событие.

Этот бунт назвали красиво - «твиттер-революция». Революциям всегда придумывают красивые названия, вот только в истории они остаюсь просто протестами и переворотами. В стране, где до сих пор 80 процентов населения ничего не знает про существование твиттера, это название «молдавской весны» тоже не прижилось. Тем временем среди протестующих все меньше было наивных лиц студентов и школьников, которые верят, что делают что-то важное. Еще меньше их стало, когда полетели камни.

Время разбирать плитку

Летели, конечно, не камни. Откуда их взять в центре города. Это была обычная тротуарная плитка в виде шестиугольника. Милые серые и красноватые плиточки такие удобные под ногами и такие неприятные, когда летят в голову. Я медленно, но верно пробиралась к полицейским, чтобы с верхних ступеней сфотографировать происходящее. Вот к моменту, когда полетела плитка, я и оказалась там, куда она летела. Полицейские прикрывали щитами не только себя, но и журналистов. Как и кто из них помог мне оказаться на некоем подобии балкона, я не помню. Надо бы сходить и посмотреть сегодня, куда я тогда так резво перепрыгнула. Я была в относительной безопасности. Такими же везунчики были и другие журналисты, которым помогли полицейские.

Камни попадали в окна здания – на нас летели еще и крупные куски стекла. Полицейские показали, куда уходить. И я ушла. В редакцию. Даже не помню сделала ли хоть какие-то снимки с поля боя. Пока я радовалась, что цела.

Принесите чашечку кофе

Звуки протестующей толпы стихали по мере моего удаления. Уже на площади Великого национального собрания было тихо и спокойно – автодвижение перекрыли, а обычный народ на работе. Большинство горожан всё узнали из вечерних новостей. У нас революция, а город живет обычной жизнью. Главным журналистским заданием было принести фото и написать новости, а потом подождать своей смены выхода «в поле». Ждать смену я ушла в кафе на углу улиц Пушкина и Щусева. А там тишина и самая большая проблема – что-то подгорело на кухне и запах попал в зал для посетителей.

Кишиневцы пьют кофе, обедают, разговаривают. Никто не знает о революции в трех кварталах отсюда. К вечеру революция закончилась. Даже большая часть протестующих ушла гонять чаи, есть борщи и мамалыгу. В президентуре и парламенте остались только мародеры, которые превратили два главных здания страны в разруху. Перед ними устояли только стены.

Большую тошноту вызывали те, кто тянул ковровые дорожки домой, катил офисные кресла, тащил мониторы и телевизоры. А кто-то даже не забирал, а просто ломал на месте. Именно вечерний разбор мебели и техники по домам должно пугать больше, чем сам бунт. Потому что бунтовать против руководства страны – это демократия, а разрушать в своем городе, в своей стране – скотство.

Читайте также

ТЕМА: Молдова - цветная революция (подборка 2009 года)

Апрельские события 2009 года в Молдове в фотографиях: как это было?

Ни политики, ни гражданское общество не могут найти ответ на вопрос: кто был организатором массовых волнений в Кишиневе (далее)

Беспорядки в Кишиневе: оппозиция опять вышла на площадь

Несколько тысяч человек собрались напротив здания правительства (подробности)

Президент Молдовы: "Мы могли открыть огонь на поражение… но нельзя объявлять войну детям! (подробности)

Подпишитесь на новости:
 
Читайте также