2019-07-30T15:20:12+03:00

«Под грохот разрывов, при звоне стекол». Как советский Ленинград стал православной столицей

На блокадный город летели снаряды, а молитвы и службы в храмах не прекращались
Поделиться:
Комментарии: comments2
Когда Ленинград окружили и стали морить голодом и холодом, к религии обратились массово. Фото: Евгений ХалдейКогда Ленинград окружили и стали морить голодом и холодом, к религии обратились массово. Фото: Евгений Халдей
Изменить размер текста:

К началу войны в Ленинграде уцелела 21 православная церковь. Монастырей и семинарий не осталось. Во всем городе служило чуть больше полусотни священников, и большинство осталось при своих приходах, даже когда к Ленинграду приблизился враг.

Угроза сплотила батюшек и их паству и превратила в семью, члены которой могут выжить только вместе. Еще до 8 сентября вокруг храмов стали появляться объединения людей. А когда Ленинград окружили и стали морить голодом и холодом, к религии обратились массово. Вероятно, вера была одной из тех нитей, уцепившись за которую, можно было отыскать в себе силы выстоять.

ПРИВЕТ ОТ СТАЛИНА

Храмы начали заполняться народом уже в конце июня 1941 года.

– Богослужения пришлось приспособить к военным условиям: утром они начинались в 08.00, вечером – в 16.00, – рассказывал на конференции в 2012-м доктор исторических наук, преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии Михаил Шкаровский. – Молодые церковнослужители ушли в армию, в народное ополчение, на оборонное строительство. А оставшиеся изучали средства противопожарной и противовоздушной обороны на случай паники во время богослужения.

Частью оборонных мероприятий стала маскировка золотых куполов и шпилей соборов, которые служили хорошим ориентиром при фашистских налетах. Купола красили, затягивали чехлами, закрывали аэростатами.

– Как во времена Димитрия Донского и святого Александра Невского, как в эпоху борьбы с Наполеоном, не только патриотизму русских людей обязана была победа русского народа, но и его глубокой вере в помощь Божию правому делу, – обращался первым военным летом к ленинградцам митрополит Алексий (Симанский). – Мы будем непоколебимы в нашей вере в конечную победу над ложью и злом, в окончательную победу над врагом.

Купола церквей красили, затягивали чехлами, закрывали аэростатами. Фото: wikipedia.org

Купола церквей красили, затягивали чехлами, закрывали аэростатами. Фото: wikipedia.org

На следующий день после начала войны приходы стали собирать пожертвования на оборону. За 1942 год, по данным из Центрального госархива, верующие ленинградцы передали военным 1 485 000 рублей, за 1943-й – 5 051 000. Кроме денег, в храмы несли теплые вещи для солдат и продовольствие для больных.

«Прошу передать православному духовенству и верующим Ленинградской епархии, собравшим, кроме внесенных ранее 3 682 143 рублей, дополнительно 1 769 200 рублей на строительство танковой колонны имени Димитрия Донского, мой искренний привет и благодарность Красной Армии», – говорится в телеграмме Сталина, опубликованной в газете «Правда» в мае 1943 года.

На благой порыв Ленинграда, казалось, не повлияла даже смерть. Так, в середине 1942-го пожертвования в Князь-Владимирский собор сократились до 501 082 рублей, но уже в 1943-м выросли почти в два раза.

КСТАТИ

Церковь косвенно участвовала даже в открытии Дороги жизни. Проложить трассу по капризной Ладоге помогли многовековые наблюдения валаамских монахов. Их записи позволили гидрографу Евгению Чурову спрогнозировать поведение льда в 1942 году.

По легенде, во время эвакуации на один из катеров села старушка, в руках у которой была икона. Капитан удивился: «Бабуля, не время с иконами ходить!» Но она ответила: «Сынок, делай свое дело, а я свое делать буду». В переходе катера попали под обстрел. Два сразу пошли ко дну… А третий, на котором была верующая старушка, уцелел.

ЕСТЬ ЛЕГЕНДА

Враги не смогли войти в Ленинград благодаря божьему промыслу. Православный митрополит Библский и Ботрисский Илия (Карам), будучи у себя на родине в Ливане, «всем сердцем молился о спасении страны Российской перед иконой Казанской Божией Матери – три дня без сна, еды и пития». Через трое суток ему явилась Богоматерь и сказала, что «успеха в войне не будет, доколе не отворят все закрытые по стране храмы». И успокоила: пока в городе святого Петра находится ее изображение, «ни один враг не пройдет».

– Пусть вынесут чудотворную икону Казанскую и обнесут ее крестным ходом вокруг города, – по легенде, сказала Богородица.

Тот факт, что вокруг Ленинграда был крестный ход с Казанской иконой, подтверждения не находит. А вот видение греческому митрополиту действительно было. Он передал его содержание Русской православной церкви.

КОГДА В ЛАМПАДАХ ЗАМЕРЗАЛО МАСЛО

Война принесла с собой смерть. Если раньше, по подсчетам единственного представителя Русской православной церкви на Нюрнбергском процессе, настоятеля Никольской церкви при Георгиевском кладбище Николая Ломакина, в городе умирало по 30-50 человек в день, то уже летом 1941-го это число выросло до 100.

– Я был свидетелем огромного увеличения числа отпеваний. Это были дети, женщины и престарелые люди, погибшие в результате налетов немецкой авиации на город, – вспоминал Ломакин в Международном военном трибунале. – Вокруг храма образовалась громадная очередь ящиков и гробов, наполненных кусками человеческого мяса, изуродованными трупами мирных жителей... Необычайно возросла практика заочных отпеваний: верующие не могли поставить в храм своих умерших родственников и знакомых, ведь они были погребены под обломками, под развалинами домов.

Самые интенсивные обстрелы приходились на праздники. Бомбили не только стратегические объекты, но и трамвайные остановки, госпитали, дома, храмы. Сначала по каждому сигналу тревоги молящиеся спускались в бомбоубежища, но затем привыкли. Церковные службы продолжались под свист снарядов.

Певчие пели в пальто с поднятыми воротниками, закутанные в платки. Фото: Олег ЗОЛОТО

Певчие пели в пальто с поднятыми воротниками, закутанные в платки.Фото: Олег ЗОЛОТО

Когда пришла ранняя, необычно суровая зима, температура в храмах упала до нуля, в лампадках стало замерзать масло. Тем не менее на службы приходило все больше ленинградцев.

«Певчие пели в пальто с поднятыми воротниками, закутанные в платки, в валенках, а мужчины даже в скуфьях. Так же стояли и молились прихожане, – писал в 1943 году со слов прихожанина Князь-Владимирского собора Журнал Московской патриархии. – Вопреки опасениям, посещаемость собора нисколько не упала, а возросла. Служба шла без сокращений и поспешности, много было причастников и исповедников, целые горы записок о здравии и за упокой, нескончаемые общие молебны и панихиды».

Шли к часовне Ксении Блаженной на Смоленском кладбище, закрытой в 1940 году: молились у дверей, подкладывали под нее записочки. Шли на Карповку к усыпальнице Иоанна Кронштадтского, замурованной в 1926 году: в блокаду ее размуровали, а внутри устроили бомбоубежище.

– Кладбище многократно подвергалось жесточайшим налетам авиации, – свидетельствовал Ломакин. – Гробы, тела, кости – все это выброшено на землю, в беспорядке разбросаны памятники, кресты… И люди, только что пережившие потерю близких, должны снова страдать, видя громадные воронки, где, может быть, только что похоронили они своих родных.

БЛОКАДНАЯ ПАСХА

В разгар первой блокадной зимы число отпеваний дошло до нескольких тысяч в день.

– 7 февраля 1942 года, в день Родительской субботы, перед началом Великого поста, я впервые после болезни пришел в храм, – рассказывал Ломакин. – Он был окружен грудами тел, частично даже заслонившими вход. Эти груды достигали от 30 до 100 человек. Люди, обессиленные голодом, желая доставить умерших к кладбищу для погребения, не могли этого сделать, сами падали у праха почивших и тут же умирали.

Накануне Пасхи, которая в 1942 году приходилась на 5 апреля – на 700-летие со дня Ледового побоища, – всю ночь Ленинград жестоко обстреливали, в бомбардировке участвовало 132 фашистских самолета. Поливать город огнем начали с 17.00, а спустя полчаса в Князь-Владимирский собор попали две авиабомбы. В этот момент громадная очередь верующих тянулась к святой плащанице. Ранило по меньшей мере 30 человек.

Блокада заставила власть взглянуть на религию иначе? Фото: «Росфото»

Блокада заставила власть взглянуть на религию иначе? Фото: «Росфото»

– Люди бросились ко мне: «Батюшка, как же теперь поверить в то, что говорили о немцах, что они верующие, что любят Христа, что не трогают людей, которые верят в Бога? Где же эта вера, когда в пасхальный вечер так обстреливают?..» – вспоминал Ломакин, который с февраля по июль 1942 года возглавлял Князь-Владимирский собор. – Ночь любви, христианской радости, воскресенья была превращена фашистами в ночь крови, разрушения и страданий ни в чем не повинных людей.

Из-за яростных обстрелов, дабы избежать множества жертв, пасхальные службы перенесли на 06.00. Вместо куличей освящали кусочки хлеба.

КОНКРЕТНО

Всего в блокадном Ленинграде погибло 18 православных священников, то есть каждый третий.

Половина из них – служащие и клир Князь-Владимирского собора.

В Никольском соборе из 34 певчих к февралю 1942-го осталось трое. Регент хора умер от истощения прямо во время службы.

ГОРОД-ЛАЗАРЬ

Блокада заставила советское государство взглянуть на религию иначе. Всю первую военную зиму город регулярно снабжали вином и мукой, чтобы причащать богомольцев, а в Пасху 1942-го сняли запрет на крестный ход вне храмов.

– Своеобразное признание роли религиозного фактора в обороне города со стороны властей произошло весной-летом 1942 года, когда решили оставить в Ленинграде лишь тех, кто необходим для удовлетворения потребностей фронта и «насущных нужд населения». В их число попало и духовенство, – отмечал историк Шкаровский. – Репрессии против духовенства и мирян в блокадном Ленинграде полностью не прекратились, но теперь они касались только «антисоветских» подпольных течений церкви.

В октябре 1943-го впервые при Советах государственные награды вручили священникам: 12 батюшек удостоили медали «За оборону Ленинграда». Всего же, по данным Ленинградской епархии, в обороне города участвовало и выжило 23 священнослужителя.

27 января 1944 года молебны прошли во всех храмах Ленинграда, уже не окруженного.

– Мы совершали богослужения под грохот разрывов, при звоне падающих стекол и не знали, что с нами будет через несколько минут, – вспоминал в апреле 1945-го отец Алексий (Симанский), к тому моменту патриарх. – Град возлюбленный, много горького пришлось пережить тебе, но теперь ты, как Лазарь, восстаешь из гроба и залечиваешь свои раны, а скоро и предстанешь в прежней красоте.

ИЗ ЖИЗНИ ХРАМОВ

СПАСО-ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ СОБОР

В подвале храма оборудовали бомбоубежище на 500 человек. Если во время службы объявляли тревогу, в нем могли укрыться прихожане и жители соседних домов. В подвале пытались поддерживать тепло, там был кипяток и запас медикаментов. В крайних случаях здесь можно было переночевать.

Собор по возможности поддерживал нуждающихся прихожан деньгами и предметами первой необходимости: дровами, свечами, лампадным маслом. Из кровельных листов, оставшихся в храме с довоенных времен, делали буржуйки, а фанерой закрывали выбитые окна.

Первую блокадную зиму из 100 соборных певчих пережило лишь 20.

«Я, можно сказать, понемногу умираю, – писал в собор 28 декабря помощник регента Иван Лебедев. – Силы мои подорвались. Я сейчас лежу. Одни кожа и кости. Сидим несколько дней на одном хлебе. Конечно, все теперь так существуют, но хочется жить… Со мной вместе голодает жена, дочь и 9-летний внук, отец которого на фронте. Нет ни продуктов, ни денег. Спасите жизнь…»

Первую блокадную зиму из 100 соборных певчих пережило лишь 20. Фото: Олег ЗОЛОТО

Первую блокадную зиму из 100 соборных певчих пережило лишь 20.Фото: Олег ЗОЛОТО

Лебедеву выдали 300 рублей, но это его не спасло.

К весне 1942-го из шестерых членов предвоенного клира осталось лишь двое.

«В зиму 1941/42 годов, когда отсутствовало трамвайное сообщение, – а живет отец Павел от собора в 15 километрах – он, опухший от недоедания, в возрасте 65 лет, ежедневно посещал собор, – говорилось в ходатайстве прихожан о награждении одного из них, протопресвитера Павла Фруктовского, медалью «За оборону Ленинграда». – Он был единственный священник, временами приходил на службу совсем больной и домой уже не мог возвращаться, ночевал в холодном соборе».

НИКОЛЬСКИЙ СОБОР

Этот храм особенно яростно обстреливали в 1943 году. Однажды в него попало сразу три снаряда, причем осколки врезались в стену покоев митрополита Алексия.

По воспоминаниям Марии Долгинской, которая служила с весны 1942-го в войсках ПВО, однажды во время налета она побежала в собор, чтобы укрыться, – и наткнулась на крестный ход.

«Из ворот вышли люди, они двинулись вокруг храма гуськом, держась в темноте друг за друга, – писала она. – Впереди всех шел митрополит Алексий, подняв к небу икону «Знамение». Каждый вечер после литургии он обходил с нею собор. Даже налет не остановил его».

Храм особенно яростно обстреливали в 1943 году. Фото: Олег ЗОЛОТО

Храм особенно яростно обстреливали в 1943 году.Фото: Олег ЗОЛОТО

Протоиерей Владимир Дубровицкий тоже не пропустил за время блокады ни одной службы.

– Бывало, качается от голода, я плачу, умоляю его остаться дома, боюсь, упадет, замерзнет где-нибудь в сугробе, – вспоминала его дочь, балерина Кировского театра Милица Дубровицкая. – А он в ответ: «Не имею я права слабеть, доченька. Надо идти, дух в людях поднимать».

Протоиерей Николай Ломакин прослужил здесь с лета 1942 года до конца войны. На Нюрнбергском процессе он свидетельствовали, что именно в православные праздники собор обстреливали «с самого раннего утра и до поздней ночи», так что люди просто на могли выйти. Вокруг него «царили смерть и разрушения».

– Я сам лично видел человек 50 моих духовных детей, погибших около храма, – рассказывал Ломакин суду. – В этом святом храме мне пришлось похоронить тысячи людей, изорванных в клочья.

СЕРАФИМОВСКАЯ ЦЕРКОВЬ

Она и соседнее кладбище сильно пострадали от артобстрелов. При этом колоколам храма удалось пережить и запрет на колокольный звон в 1930-х, и блокаду. В начале войны прихожане разобрали потолок и пол, вырыли ямы и спустили колокола «под спуд». В день снятия блокады, 27 января 1944 года, выжившие прихожане собрались у храма и достали колокола из промерзшей земли.

Храм и соседнее кладбище сильно пострадали от артобстрелов. Фото: wikipedia.org

Храм и соседнее кладбище сильно пострадали от артобстрелов. Фото: wikipedia.org

– Без всякого разрешения властей в Серафимовской церкви зазвонили в день прорыва блокады ровно в 16.00, – отмечает историк Михаил Шкаровский. – Люди сменяли друг друга, и звон колоколов не умолкал больше суток.

ПОД ЛЕНИНГРАДОМ

По свидетельству Николая Ломакина, за десять дней враги уничтожили в Старом Петергофе все храмы. При этом их уничтожали вместе с прихожанами, которые молились или искали в них убежище. Только под завалами Свято-Троицкой кладбищенской церкви, Лазаревской и Знаменской церквей погибло около 5000 человек.

– Спасавшимся не позволяли выходить на воздух, – сообщал в Нюрнберге священник. – Маленькая девочка из подземелья Троицкой церкви вышла и моментально была убита снайпером. Мать, желая внести ребенка, тоже вышла, но, обливаясь кровью, упала на этого ребенка.

ДОСЛОВНО

«Икону Иосифа Древодела принесли в церковь Святого Николая во время войны. Один верующий, Константин Лукичев, работал в бане на Большеохтинском проспекте истопником и ночным сторожем. В блокаду привезли ему машину дров и икон – печь топить. Одну икону – образ Иосифа Древодела – истопник отнес домой и спрятал. Потом его взяли в армию, и он погиб на фронте. А его жена, Екатерина Николаевна, принесла икону в церковь. Образ поместили в алтарь».

(Из рассказа протодиакона Иоанна Андрушенко)

«Поздней осенью 1941 года в семье Федоровых не осталось еды. Мать несколько дней варила старые газеты и кормила ими детей. Когда те совсем обессилели, женщина вышла на улицу и пошла как в забытьи, несмотря на обстрел. Пробегавший мимо матрос толкнул ее, желая спасти, – и мать упала на снег, под которым лежали три иконы – Святителя Николая, Иоанна Богослова и икона Божией Матери, на которой было написано: «Хлебная Пресв. Богородица». Женщина приложила иконы к груди и побрела дальше. Вскоре возле нее остановилась машина, из нее вышел незнакомый военный и вручил ей мешочек с килограммом овса. Только этот мешочек и спас Федоровых от голодной смерти. С тех пор Хлебную икону Божией Матери хранят в семье как святыню».

(Из рассказа протоиерея Геннадия Беловолова)

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Дневник блокадной прихожанки: «Люди подлинно молятся, каждому есть за что и за кого»

Записи Любови Шапориной доказывают: в войну светское государство разрешило ленинградцам религию (подробности)

Подпишитесь на новости: